Книга Тайрин, страница 93 – Тамара Михеева

— Разве деревья остановят солдат Империи?

— Ну… – Бунгва пригладил волосы. – Однажды остановили. Когда Империя пришла к нам, деревья сомкнулись стеной, спасая нас, жителей Атунского леса. Увы, многие остались по ту сторону стены, и их угнали в Рилу. Но мы рады стене, благодаря ее силе мы выстояли. Видишь ли, Тари, атуанцы испокон веков живут на этой земле, и у нас с лесом особая связь. Мы чувствуем лес, как своего близкого человека, как друга. Можем угадать его настроение, можем попросить о помощи. И если попросить правильно, лес всегда помогает.

Тайрин вспомнила Ауту. Она ведь тоже атуанка, но совсем не похожа на здешних жителей.

— Да, – сказал Бунгва, когда Тайрин поделилась с ним этой мыслью. – Мы хорошо спрятались. Лес укрыл нас и укрывает до сих пор. И мы остались такими, какими были наши предки. Но те, кто, к своему несчастью, был угнан в Рилу, растеряли всю свою силу. Они не видят разницы между апрельским и августовским одуванчиком, они не чувствуют землю, не понимают язык дождя. Они только внешне атуанцы, молятся древним богам тайком, выполняют их наставления, но не понимают смысла, не чувствуют надобности. Могут ли они ощутить приближение грозы? Увидеть с закрытыми глазами первый снег? Нет. Для них это пустые слова.

Тайрин вспомнила, как впервые поймала в себе это удивительное ощущение: я знаю, что уже рассвет, хотя глаза мои закрыты. И поняла, о чем говорит Бунгва. Быть атуанцем в городе невозможно. Удержать в себе это чувство природы можно, только когда ты внутри нее, когда ты целиком от нее зависишь. «Ведь я не атуанка по крови, – думала Тайрин, – но знаю, о чем говорит Бунгва. Значит, не важно, кем ты рожден? Важно, как ты живешь».

— С вашим лесом что-то не так! – выпалила она. – Он устал.

— Да… да, Тари, ты права. Ты смогла почувствовать это сама или Далва рассказал тебе?

Тайрин фыркнула:

— От него и простого «привет» не дождешься, не то что…

— Да, – улыбнулся Бунгва. – Далва немногословен. Но он добрый человек и истинный атуанец. И он привел тебя сюда.

— Он меня спас.

— Да, это на него похоже. Надеюсь, что ты подружишься с лесом. И со всеми нами.

— Мне надо домой. Мои родные арестованы, и я не знаю, что с ними.

— Да, – кивнул Бунгва. – Далва сказал нам. Сегодня ночью Улата отправляется в путь, она идет в Рилу. Мы попросим ее передать от тебя весточку, если есть кому.

Тайрин кивнула. Пусть Тинбо и предал ее, но больше у нее никого нет.

Тайрин стала жить в Атунском лесу. Атуанцы относились к ней сдержанно, и, куда бы она ни пошла, она чувствовала на себе их взгляды. Тайрин понимала их любопытство, а Далва очень злился. Она не знала почему. К ней часто приходил Бунгва, они гуляли по лесу и разговаривали.

— Атуанцев мало, мы все приходимся друг другу родственниками. Далва – мой племянник, Улата – дочь. Наш народ умирает, – говорил ей Бунгва, – а лес переполнен деревьями и чересчур изобилен. Он хочет разрастаться, но с одной стороны его сдерживает стена, с другой – океан.

— Есть еще две стороны.

Бунгва усмехнулся.

— Ты умная, Тари, и умеешь смотреть на мир по-своему. Река Атун не дает нашему лесу заполнить собою все земли. Река Атун огромна, величественна и обладает силой еще большей, чем стена. Наш лес зажат в тиски, он в плену у самого себя. Как и мы. Мы не можем создавать новые семьи, не можем рожать детей, наши боги запрещают нам жениться на тех, кто вырос из одного корня.