Книга Тайрин, страница 92 – Тамара Михеева

Тайрин посмотрела на Нэша. Он кивнул, улыбнувшись.

— Ну ладно… я… пусть меня зовут Тари, – сказала Тайрин.

— Это твое новое имя? Еще не ношенное?

— Да, – соврала Тайрин.

— Хорошо. Можешь остаться в Атунском лесу.

Ее поселили в пустующем доме. Нэш подмел там пол, залатал дыру в крыше. Нэш, который совсем не Нэш.

— Значит, на самом деле тебя зовут Далва?

Нэш помедлил, потом кивнул. Он будто сам не мог выбрать, как же его зовут.

— Зачем было врать?

— Это не вранье.

— Да?

— Меня и звали Нэшем – там, в дороге.

— А здесь тебя зовут Далва?

— Пока да.

— Пока?

Нэш-Далва вздохнул:

— Пока не пришло время новой дороги.

— Ты каждый раз берешь себе новое имя?

— Да.

— Но на самом деле тебя зовут Далва?

Нэш посмотрел на нее так, будто никак не мог уловить смысл вопроса. Они разговаривали сейчас на атуанском, и Тайрин подумала, что она, может быть, не смогла четко выразить свою мысль. Она повторила на общеимперском. Но Нэш покачал головой:

— На самом деле меня зовут так, как зовут.

Тайрин решила пока больше не спрашивать, только уточнила:

— Можно мне по-прежнему называть тебя Нэшем? Я привыкла.

Он покачал головой: нет. И объяснил:

— Та дорога закончилась, и человек по имени Нэш умер.

Тайрин ничего не сказала в ответ. У каждого народа свои обычаи. Хетл вот верил, что всех людей родила женщина с тремя петушиными головами.

Тайрин оглядела дом. Он был тесным и маленьким, скорее прочный шалаш, но после скитаний в горах и лесах будешь рад и этому. В доме был сложен очаг и стояла крепкая кровать, на которой лежал тюфяк, набитый соломой. Тайрин положила на узкий стол книгу из библиотеки Джангли, фонарик Си, сиреневый камешек, каплю Тинбо, хофоларский бубенчик. Теперь это ее дом.

— А где живешь ты? – спросила Тайрин.

Далва нехотя кивнул куда-то в сторону стайки домов, рассыпанных среди деревьев. Он так ни разу и не ответил на вопрос о его семье. Есть ли у него кто-то? Родители? Братья, сестры? Невеста?

— Я буду помогать тебе, – сказал Далва и вышел.

Тайрин села на кровать. Всю дорогу она держала свои чувства в кулаке, не давая им раскрыться. Но путь окончен, теперь она здесь, в Атунском лесу, среди чужих людей, а единственный знакомый ей человек хмурит брови и уходит… Тайрин расплакалась. Она хотела к маме, хотела в свою комнату, хотела обнять бабушку, Элту, хотела поговорить с Тинбо… Нет мамы, нет бабушки, папы. Они томятся в тюрьме, а быть может, их убили… нет, нет, нет! Их отпустят! Их отпустят, потому что они ни при чем! Их отпустят. Виновата она одна, она и мастер над словами Гута, который отравил ее буквами. Пусть казнят его, пусть ловят ее, но пусть отпустят родителей, Элту и бабушку!

Рыдания Тайрин вырвались из дома-шалаша, затопили лес кругом, придали его сладкому запаху горчинку.

Через какое-то время в дом зашел человек, который выпытывал ее новое имя. Тайрин поспешно вытерла глаза.

— Меня зовут Бунгва, – сказал он. – Я старший в этом лесу. Не по возрасту, просто на мне лежит ответственность за всех здесь живущих.

— А это ваше настоящее имя или тоже только временное?

Бунгва задумался. Потом усмехнулся каким-то своим мыслям и сказал:

— Мне нет надобности менять имена, я не выхожу за стену.

— Стена очень длинная?

— Достаточно длинная, чтобы защитить нас от тех, кто может прийти по старому тракту.