Книга Кьяра, страница 29 – Тамара Михеева

Меня поставили танцевать «Весеннее пробуждение». Это был длинный танец со сложным рисунком и такими замысловатыми движениями, что после репетиций у меня болело все тело. Зато в танце участвовали девять человек, это проще, чем танцевать одной. Мне единственной из девяти еще не исполнилось четырнадцати. Окелия, Сви и Суэла тоже танцевали. На них дьензвур возлагала большие надежды. Их в эти дни холили и лелеяли: делали им массаж и ванночки для рук, маски для лица и волос, особые ванны для тонуса кожи… Дьензвур настолько помешалась на том, чтобы король выбрал новую силу из Садов, что мне казалось, она готова подделать документы, лишь бы изменить мой возраст. Будто точно знала, что я могу понравиться королю! Однажды я услышала, как она выпалила в сердцах:

— Ей четырнадцать уже зимой! Всего-то полгода, какое это имеет значение!

— Побойтесь Семипряха! – урезонила ее Асас. – Зачем торопить время? Пусть выберет Кьяру в следующем году, девочка еще не оправилась от горя и…

— Он может забыть ее к следующему году! А никакими талантами она не обладает, чтобы покорить его сердце на балу. Я знаю, ищущие приготовили кого-то особенного! Их дьензвур намекнул мне, что они нашли кого-то в Подкове… О Семипрях!

— Будем надеяться на Суэлу. Или на Окелию – у нее целых два сольных номера, и она очень старается.

— Лишь бы не перестаралась, – проворчала дьензвур.

К весне нас так измучили бесконечными репетициями и нотациями, что у некоторых девочек начались обмороки и бессонницы. Одна из старых хранительниц убедила дьензвура оставить нас в покое.

— Пусть лучше гуляют на весеннем солнышке, да давайте им побольше зелени. Вряд ли королю понравится кучка истеричек, – сказала она.

Хвала старухам! Нас отпустили на волю до самого бала.

Мы построились парами, начиная с самых маленьких и до глубоких старух. Я попала в пару с Суэлой. Мне нравилась Суэла, но она была слишком грустной и никого не подпускала к себе, будто горе, заставившее ее поселиться в Садах, было столь хрупким, что его легко разбить невнимательным словом, равнодушным взглядом, а она хотела хранить его в сердце вечно. Сейчас Суэла очень волновалась. Да и все мы. Хотя бы потому, что можно было выйти из Садов – за весь год у нас было только две причины покинуть наш дом: обряд на площади Будущих королей и Бал первого весеннего полнолуния.

Мы шли по дорожке, посыпанной золотистым гравием, мимо стражей, молодых и совсем взрослых; многим из них едва удавалось сохранять невозмутимое выражение лица, глядя на нас. Дорожка обогнула храм Семипряха, и я вытянула шею, стараясь получше его разглядеть. Этот храм, где навеки сгинула Даната, интересовал меня куда больше королевского дворца. Но окна его были темны и безжизненны. Он хранил свои тайны, и никому, кроме жриц, не было туда входа. Семипрях не нуждался в дарах и молитвах простых горожан, ему нужно было только наше молчаливое смирение. Чуден наш бог Семипрях, ему достаточно службы сорока девяти жриц и трех ежегодных обрядов: обряда Силы, праздника Милости и дня Умирания. Сдержанный, скрытный, суровый бог. От него одного зависит, будет ли твоя жизнь долгой и счастливой, у него в руках нити всех судеб, смотанные в разноцветные клубки. И храм его, и его жрицы такие же скрытные: никто из горожан никогда их не видел, даже во время обрядов.