Книга Кьяра, страница 28 – Тамара Михеева

Я не стала разбивать ее надежд. Рии надо было во что-то верить. В то, что принцесса выпросит ее в свои фрейлины, или что юный страж возьмет ее в жены и увезет на дальние границы, или что она дочь тайных влюбленных, погибших за свою любовь. Пусть верит. Некоторым это здорово помогает.

Среди зимы есть только один яркий день – праздник Милости Семипряха. На площади Будущих королей собирается весь Суэк, мастера показывают свое искусство, а танцы длятся ночь напролет. В этот день мастера обучают всех желающих. Делается это для мальчишек, чтобы они попробовали себя в разных искусствах и выбрали то, что по душе. Но если очень сильно попросить, то и девочкам, и женщинам разрешали посидеть недолго за гончарным кругом или взбить масло.

Это был любимый праздник моей мамы! Мы всегда ходили на него с родителями, и мама пробовала все подряд, училась всему на свете, а папа все время смеялся, что ей одной жизни мало, надо бы выпросить у Семипряха еще парочку. Мы рассматривали украшения, платья и обувь, любовались красивой посудой… Конечно, все это принадлежало не мастерам, они могли только показать свои творения, а не продать или обменять, но в конце праздника Мастер, как правило, награждал лучшего музыканта, лучшего ювелира, сапожника, кондитера… И тогда этот мастер мог выбрать себе любой подарок. Папа дважды становился лучшим ювелиром и дарил нам с мамой новые ботинки.

Я люблю праздник Милости Семипряха, но в этом году он прошел без меня.

— Пока простые люди предаются праздности, мы проведем этот день в трудах.

Так сказала за завтраком дьензвур.

Как будто все остальные наши дни мы проводили по-другому!

С тоской смотрела я в окно столовой, а вечером, когда нам велели ложиться спать, я завернулась в лоскутное одеяльце, которое сшила к моему рождению мама, и сунула под подушку папин нож. Так и уснула.

Бал первого весеннего полнолуния был посвящен старшей дочери короля. Если же у королевской четы не было дочерей, то говорили: «Бал в честь будущей принцессы».

За месяц до него Сады лихорадило и корежило, будто в предродовых муках.

Дьензвур стала невыносимо придирчивой и сыпала наказаниями за малейшие промахи. Это было тем более обидно, потому что все очень уставали, ведь начиная с первого дня зимы мы без отдыха разучивали танцы, зубрили старинные баллады и музыкальные номера, чтобы поразить короля своими дарованиями. Самый прекрасный номер был у Рии. Эта неуклюжая смешливая девочка, усыпанная веснушками, будто золотой пыльцой, вся преображалась, когда садилась за инструмент. Каждый вдруг замечал, что она полна необъяснимой грации, что у нее необыкновенный цвет волос – будто транниковое поле, залитое солнцем. А глаза полны детского удивленного восторга. Они будто спрашивали: «Неужели это я умею играть такую красивую, стройную и нежную музыку?» Но тонкие пальцы перебирали струны и отвечали: «Да, да, это все ты!» Никто не замечал в эти минуты ее веснушек, считавшихся в Суэке почти уродством, никто не вспоминал, что она подкидыш. Может быть, и юный страж влюбился в нее, увидев, как она играет? Рия не просто извлекала звуки, она становилась самой музыкой, ее пальцы творили не песню, а целый мир и его историю от начала времен.

Многие исполняли сольные номера на разных инструментах. Меня тоже хотели заставить, но я закатила настоящую истерику. Поплатилась за это недельным мытьем всей посуды после завтрака, зато не пришлось позориться, выуживая звуки из каноке. После игры Рии вся другая музыка казалась подделкой.