Онлайн книга «Вторичка»
|
Нокс-Рейепс рассмеялась, глядя, как ее невозмутимый муж робко целует крохотные пальцы и нежно гладит головку с невесомым пушком. — Малыш не дал тебе перейти к важной части вопроса, – произнесла наставница. Она посмотрела в глаза грудничка, которые смешали в себе коктейль из двух, их с Лебье. Показала кончик языка, и сын захохотал. – Дерзкий лидер, истинный хаот. Назовем его Хиаром в честь моего дедушки. Как сошлось, что Хиар, подобно нашему сыну, был рожден в правлении созвездия Ста-хе Дейдекстра, поглоти Хаос его бравую душу. Он дерзко смеялся в лицо невзгодам и не верил в дурные приметы.[33] Дайес наклонился над ребенком, и ручки схватили его за завязку рубахи. Нечего делать – потянулся следом. — Для олицетворения бездны он слишком красив, – возразил Дайес, сгибаясь. – Заботливый и сильный мужчина не может носить имя клятвоотступника. — Ой! – Цепочка заколки Нокс оказалась в другой ручке, а лица воспитателей – через просвет друг от друга. – Что же ты предлагаешь? — Óдин, – шепнул Лебье. — И что оно означает? — Яростный и страстный создатель. — Нет, все не то, любимый, – мазнув губами по губам главы, Рейепс отстранилась, но… застряла. – Что это? Воспитатели, как по указке, опустили взоры. Подвеска настоятельницы спуталась с завязками одежды Дайеса в тугом узелке – и все из-за шалости их смеющегося дитя. Супруги заглянули друг другу в глаза, преисполнившись уверенности. Нокс прошептала: — Мост. Арка. — Переходное состояние, – шепнул Лебье. — Янус, – произнесли они в один голос и с нежностью полюбовались ребенком, довольным, что привел мать и отца к согласию. Янус Лебье-Рейепс. * * * — Где его фавны носят? – погневалась Гера и отщипнула виноградину от веточки. – Уж не исдох ли по пути, как и положено песьему сыну? Она возлежала на клинии[34], объятая благовониями и шелками просторной одежды. Ее строгие очи прожигали кучку мужчин в белых тогах с пурпурными полосами. Кудрявые головы венчали диадемы из драгоценных металлов, виноградных листьев и цветков. Гости вели тихую беседу, угощаясь вином из кубков. Спинка лектуса скрипнула. Богиня сурово посмотрела на вторженца и выдернула из-под чужих грудей вуаль. Фигуристая, мягкая, в тонких тканях и с распущенными кудрями – Афродита облокотилась о спинку ложа. Улыбаясь заглядывающимся богам, она заговорщически процедила: — Креацкий соглядатай на подступах к Афинам. — Двуликий? – напряглась богиня-мать. — Наверняка не могу знать, – вздохнула Афродита. – Но верней будет не высовываться пару лун. Сейчас и вовсе происходит страшное, – небожительница заговорщически понизила голос, – Креация наводит шороху: один мастер научился менять лица и, говорят, он на Земле… В Риме его прозвали Ателланой. — Болтовня надышавшихся парами пифий[35]! – отрезала Гера, нахмурившись. – Подмена лиц карается строже, чем убийство. Богини сменили тему: — Диониса бы уговором взять – он костьми ляжет за завтрашние Вакханалии, – надулась Афродита, но тут же переменилась в лице, сделавшись мечтательной. – Здорово, если бы приехал Двуликий. Богиня-мать съела еще одну ягоду, вытягивая шею как гусыня, чтобы высмотреть кого-то в толпе. Не встретив оного, разлеглась на клинии. — С чего бы «здорово», недалекая? – проворчала Гера, ужасно злая на мужа, провалившегося как сквозь землю с какой-то молоденькой нимфой. – Ты будто не слышала, как этот пес цепной интриги плетет и докладывает на всякого? Всю Гею объездил, в каждом захудалом пантеончике выявил нарушения, у наших северных побратимов устроил такой разгоняй, что они пили семь дней после его отъезда. |