Книга Вторичка, страница 19 – Эра Думер

— Давай дождемся следующей станции. Я обычно сажусь на Щелковской. Мы почему-то зашли на Измайловской. И пассажиры другие. Что-то у меня не сходится.

— Хозяин – барин, Иголочка! – пропел спутник.

Поездка проходила без эксцессов. Ян напевал незамысловатую мелодию, отбивая ритм пальцами по поручню. В нормальном мире мы смотрелись бы хорошими друзьями, которые едут в центр погулять; шутник-студент обозвал бы нас Стервятником и Хомячком.

Вагон раскачивался – перед торможением его тряхнуло, и я едва не свалилась на божественного попутчика, но удержала равновесие. Ян убрал за спину руку, которую вытянул, чтобы подстраховать меня. Дивная реакция. А героиней мыльных опер, как пророчил мамин собутыльник, мне не стать, раз не умею падать на парней.

Рев ознаменовал прибытие поезда на станцию. Когда состав остановился, динамики прохрипели:

— Станция Семеновская.

Запустив руки в карманы, Ян шагнул к выходу. Больше никто не заходил и не выходил: меня вдруг озарило, по какой причине, спохватившись, я ущипнула недоумевающего напарника за рукав, балансируя на одной ноге, указала на ухо и на динамики аккурат в момент, когда они выкашляли следующее:

— Осторожно! Двери закрываются! Следующая станция – Измайловская.

— Да ла-адно, – с досадой протянул Ян и отступил.

— По кругу ездим, – сказала я, нахмурившись. – Даже не так, по отрезку.

Пока я сопоставляла данные, Ян отошел изучать карту. Почти сразу он привлек мое внимание жестом, и когда заметила, чтό творится со списком станций, помрачнела гуще: выбраться отсюда будет непросто, учитывая, что названия почти не держатся в моей голове, а все ветки были Арбатско-Покровскими; разноцветный клубок, сводящий туристов с ума, окрасился в синий – и радиальные линии, и кольцевая, и даже строящийся участок монорельса. По запутанным проводам чередовались только две станции: «Измайловская» – «Семеновская».

Я разгладила воздушный пузырек на карте и сказала:

— Так быть не должно. Теперь понятно, почему мы курсируем только из точки «А» в точку «Б».

— Непорядок, – наигранно возмутился напарник. – О, «связь с машинистом»! – Ян нажал кнопку желтой панели экстренного вызова, дождался пронзительного писка и заговорил в микрофон. – Начальник, у тебя тут чрезвычайный случай: тоннель зациклился. Что скажешь?

Мы вслушались. После пронзительного сигнала связь прервалась.

— Ну, если Магомет не идет к горе… – сказал Ян, и я перебила его:

— Твоя безостановочная генерация поговорок начинает утомлять.

Он осклабился и повел меня в глубь вагона. Пассажиры провожали нас тупым взглядом, как рыбки за аквариумным стеклом. Я старалась держать в фокусе только орнамент рубашки на широкой спине напарника, но под зрительным обстрелом фокусироваться было непросто.

Перед дверью, в окне которой качался следующий вагон, Ян взял меня за руку – стала привыкать к тому, что это предшествовало «арочному переходу». Я подглядела, как он это делал: складывал ладонь в подобие пистолета, смыкая указательный с номером Этажа на фаланге и средний с миниатюрным ключиком пальцы в «дуло», и проворачивал. Как ключ. Не имело значения наличие замка, так как ликвидатор преспокойно гулял через гардеробы, подсобки и автоматические двери поездов.

Такое действие Ян совершил и в метро: прокрутил два замкá, чтобы с послушным щелчком засовов попасть в следующий вагон. Мы промчались мимо рядов сидений – пассажиры пристально следили за нами. Добравшись до головы состава, напарник вскрыл глухую дверь машиниста. Узкая кабина утопала в густом мраке. Я почти ничего не видела за плечистым напарником, только детали серого пульта управления с россыпью клавиш, а еще часть кресла и тоннель за лобовым стеклом. Мой взор упал на свесившуюся руку в темно-синем кителе, но Ян тут же вытеснил меня из прохода и прикрыл кабину. Мы вернулись в первый вагон.