Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 166 – Эра Думер

— Что вам нужно? Эшмуназара уже предали земле.

— Прими наши соболезнования, господин Ганнон. – Ливий приложил ладонь к груди.

«Стекляшки» поймали нас в фокус зрения:

— Вы знаете моё имя?

— Прости мои манеры. Я не успел представиться: Ливий. Мы с Луцианом, – он указал на меня, – охотники за нечистью, доверенные лица сената в вопросах борьбы со сверхъестественным. Могли бы мы войти в дом и изучить место этого страшного и непростительного злодеяния?

— Я согласен, только поклянитесь, что дадите мне убить стрикса собственными руками. – Стиснув зубы, Ганнон скрутил в воздухе незримую шею. Из глаз вытекли слёзы, он стёр их, впуская нас. – Выродок, да покарают его боги вечным пламенем, выпил всю кровь у моего сына Эшмуназара.

Легион мурашек пробежал по плечам, пока я слушал отцово горе. Ночь, как эту, не пожелаешь и врагу – такое трудно укладывается в груди.

Нас проводили в главный зал, окружённый запертыми комнатами. По стенам из белого камня бил солнечный свет – Карфаген без зазрения совести продолжал жить, распогодилось, с улицы доносились повседневные речи торговцев и горожан. Я уже умирал и побывал в Орке, но я ума не приложу, что такое смерть. И чувствовал ли боль Эшмуназар, понимал ли что-то?

Ганнон пошёл искать дочь и сказал нам располагаться.

— Спокойно, Луциан, – шепнул мне Ливий.

— Я спокоен.

— Твои руки.

Я опустил взор – кулаки со сбитыми костяшками, которые я инстинктивно стиснул, дрожали. Разжал – на ладонях остались кровавые следы от ногтей.

— Как можно оставаться в себе после смерти невинного дитя?

Ливий накрыл мои кулаки ладонями – доброжелательными, но холодными, и дал твёрдый ответ:

— Потому что мы профессионалы. Как жрецы, распоряжающиеся похоронами, как лекари, объявляющие смертельный приговор, как палачи, рубящие головы преступникам и ошибочно осуждённым на казнь. Ты можешь бить стены и плакать, но только за пределами дома, где вчера погиб малолетний сын этого человека. Ты меня услышал, Луциан?

Я посмотрел на Ливия, будто заново изучая черты его лица.

«А ты здорово вырос… И когда только успел?» – подумал я и с ухмылкой поскрёб ногтем щёку.

Мы сидели на крепко сколоченной кушетке посреди приёмной. Под ногами расстилался орнаментный ковёр, а на столике лежали брошенные впопыхах амулеты местных богов. Среди них – десница Танит.

В зал вернулись: Ганнон держал на руках малышку, которая открыла нам дверь. Он посадил её на ковёр и дал один из амулетов. Она отвлекалась на его изучение и странную, доступную лишь детям игру.

— Потчевать вас нечем, я ещё не научился разбираться в кухарках после смерти жены, прогнал с горя всех. – Ганнон сел напротив нас. – Она тяжело перенесла роды первенца, Элиссы, – он посмотрел на девочку, – а после рождения Эшмуназара скончалась. Я бы справился, но я так жалок, что Танит отобрала моё дитя и воссоединила с матерью в загробном мире…

Ганнон скрыл всхлип за ладонями. На его пухлых пальцах переливались перстни.

— Ганнон, мы очень ценим, что ты позволяешь бередить твои свежие раны. Заранее прости. – Ливий держал осанку, как будто и впрямь голубых кровей.

Я не обладал красноречием, поэтому предоставил дипломатию Ливию. На мне была задачка иного толка: прикончить стрикса, когда мы его наконец выследим.

«Жду не дождусь».