Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 141 – Эра Думер

— С чего мне должно это понравиться? – Я ударил его подушкой, и он запустил в меня свою, но я успел спрятаться за одеялом. Высунувшись, спросил: – Сколько я проспал?

— Да уж прилично. Я даже испугался, что ты умер. Но ты дышал, и в опочивальне, в которую тебя дотащили стражники, стоял такой смрад перегара, что хоть топор вешай.

— Мне кажется, ты смеёшься над моей проказой.

— Самую малость. – Ливий свёл указательный и большой пальцы, улыбнувшись. – Ты недурно воображал себя кошкой. И даже не котом, прошу заметить. Может, найдёшь себе карфагенскую красавицу, если у тебя течка?

— Иди ты, паршивец Туций!

В ход пошло тяжёлое оружие: я замотал его в одеяло, как младенца, отрезав путь к сопротивлению и надавал по обнаглевшей морде подушкой. В придачу пощекотал, на что Ливий только смеялся, пытаясь выбраться.

— Извиваешься как змеёныш, а ручонок-то нет у меня что-то выкрасть! – поглумился я и отсел, давая ему возможность отсмеяться и освободиться. – Ну, ты рассказал им про Рим? Что они решили?

Ливий выбрался, поправил взлохмаченные волосы и сказал:

— Нет, мы были озабочены твоим здоровьем. Сегодня вечером состоится приём, на который мы приглашены как почётные гости. Астарбел и Ганнибал очарованы нами и нашей историей. Они пообещали помочь и выслушать нас лишь взамен на рассказ о наших приключениях.

— Ой, ну это ты у нас любитель хвалиться охотой на нечисть, – поддел я, – вот и давай, ораторствуй.

Вечером того же дня

— …И я навешиваю этому здоровяку-этруску, – я запрыгнул на стол под всеобщий хохот и изобразил удары на туше жареного кабана, – а он сильнее и крупнее меня…

— Крупнее тебя? – со смешком изумился Ханон. – Наверное, тот ещё кабан!

— Кабанище, – подтвердил я. – Один – почти дохлый, а второй – скоро им станет. Представьте! И стал!

— Жаль весталку. – Абидаастар, подпирая колонну вдалеке, поднял золотой кубок, украшенный орнаментом и камнями.

— Ну что нам, в самом деле, предаваться печалям в столь весёлый вечер! – Смуглый плечистый Ганнибал, одетый в тунику цвета морской волны, сузил в улыбке глаза в цвет одежд. – Лично мне понравилась история про то, как вы проснулись с «мёртвой» проституткой в лацийском порту. Я бы, – глубоко посмеялся он, – и при многочисленных боевых заслугах растерялся бы. А вы молодцы, юноши! Ни Орка, ни жуткой Харибды не убоялись!

— Как предсказуемо, что ты, дорогой Ганнибал, из всех бравых историй, в которых мальчики ходили по острию клинка, переживали потери и смерти, выбрал сцену с продажной женщиной. – Астарбел, подперев подбородок изящными пальцами, даже не взглянула на соперника. Она улыбалась Ливию, потреблявшему со свойственным лишь ему остервенением голени фазанов и крылышки дятлов. – Вы нас потешили, Луциан и Ливий, я давно столько не смеялась и не переживала. Достойные потомки Энея, если не брать ту часть его жизнеописания, где он бросает нашу царицу, Дидону, с безумным горем от потери.

— Госпожа Баалшамем, как и все сенаторы Карфагена, – сподвижница Дидоны, – пояснил Ганнибал. Он сидел слева от Ливия. – Мы считаем добрым знаком, что вы прибыли под парусами либурны, названной в честь величайшей царицы! Ну что ж, – зычно объявил он, – давайте же выпьем за великий путь, который вы преодолели, чтобы прибыть на славные земли, что вспахали и обогатили наши пращуры и защищают от катастроф вечные Баал-Хаммон и Танит!