Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 135 – Эра Думер

— Всё равно подделка. – Ливий насупился и подошёл к торговке. Он коснулся её плеча и протянул кулон с улыбкой: – Ты обронила.

Торговка охнула и рассыпалась в благодарностях. Я постарался выкинуть страшилки Плиния из головы и, сцепив ладони на затылке, пошёл дальше.

— Полагаю, нам сюда. – Ливий показал на далёкий шпиль дворца, проткнувший небесную твердь.

Нас вели узкие улочки, вымощенные камнем. Мы примкнули к общему потоку: люди стекались к центральной площади, где располагался рынок. Там, под навесами из тростника, орали купцы, с ними торговались на пёстрых диалектах мужи, одетые в короткие туники и плащи. Мимо проходили женщины в льняных туниках, подпоясанных яркими тканями, несли на головах кувшины с водой, а на руках – детей.

Диво, что за рынок! Я на таких никогда не был.

Ливий подошёл к торговцу и вытянул из стопки на прилавке край ткани, выкрашенной в синий.

— Какой дивный пурпур на тебе, чужестранец! – Очи курчавого купца заискрились. – Царский цвет, и цена соответственная, верно?

Ливий разгладил складки тоги и вежливо ответил:

— Если честно, цена мне неведома, я получил одеяние в наследство от отца. А он, – взор метнулся ко мне, – в наследство от… другогочеловека. Пурпур – дорогой цвет.

— Да, всё так, чужестранец. Мы выводим краситель из особых моллюсков. Нужно много отловить, чтобы покрасить только часть такой тоги, как у тебя. Наверняка вашу тогу выкрашивали в Карфагене – узнаётся наша техника.

Мы продвигались, текли по улице, как брёвна вдоль Тибра. Ливий покрыл голову тогой по жреческим обычаям – это удивило меня, ведь он не делал так с тех пор, как мы вышли за померий. Наверное, из-за палящих лучей: пот и с меня стекал громадными каплями. Здешний климат не располагал к полуденным прогулкам.

Минуя лавки со специями, закашлялся и подбежал к Ливию.

— Ты рассказывал, что обобрал этруска, – напомнил я. – Но это была не реликвия.

— Мы уже это обсуждали, друг. – Он глянул на меня, вскинув брови домиком, чтобы лицо приняло мученический вид. – Я воровал и до проклятия реликвий.

— Меня не проведут твои ужимочки, шельма, – оборвал я и прижал к себе Ливия за плечо. Со стороны могло показаться, что друг обнял друга, но я грубо зафиксировал его шею и процедил в ухо: – Вот, представь, может, мне интересно, как ты открыл в себе проклятие? На мгновение подумай, что я могу быть чуть мягче стального клинка и разузнать у тебя, чем ты жил, когда меня отправили в путешествие с эллинками.

Ливий сбавил шаг и остановился. Я ослабил захват. Он придержал капюшон, посмотрел недоверчиво и с растерянной улыбкой переспросил:

— Тебе правда интересно, брат?

— Не заставляй повторять дважды, – протянул я, скрыв за кашлем смущение. Махнул ладонью. – Ну? Говори.

Лишь Ливий предался воспоминаниям, над головой пролетела стайка чаек с голодными воплями. Он сбился на миг и продолжил…

696 г. до н. э., улица Рима, неподалёку от Форума

Полночь. Римляне освободили улицы: фламины собрали жителей на Форуме ради жертвоприношения в честь вертумналий. Никто не слышал, как плачет юнец в грязной тунике, забившись под тент старьёвщика. Купцы ушли на праздник, остался один Ливий – новоиспечённый наследник тоги Царя священнодействий, тринадцатилетний и потерявший друга.

Жестокие слова, сказанные Луцианом перед долгой разлукой, впивались кольями в сердце.