Книга (не) Сказочные Приключения Мирославы, страница 17 – Рина Варинова

Над моим лицом дул тёплый ветерок. Глаза открывать не хотелось. Какая-то часть меня хотела верить, что я просто сейчас лежу в своей кроватке, правда, с температурой 39,9, видимо.

С большим сожалением я открыла глаза. В избушке было темно — хоть глаз выколи.

— Печник, ты чего нервы с утра треплешь? Рано же ещё, солнце даже не взошло.

Я села и сладко потянулась, не сдержавшись, широко зевнула. Прикрывая рот рукой, я бросила взгляд на запястье и увидела красные следы от царапин. Да, достал же меня вчера этот зуд, хорошо хоть сегодня рука перестала чесаться.

— Нет, ну вы гляньте-ка! Я ведь как лучше сделать хочу, о твоей, между прочим, безопасности пекусь, — передо мной встал дух; в его глазах я видела укоризну.

— Ты, Мирослава, ещё моё вместилище не сделала, а дело это, ох, не быстрое. Печку мою, на радость, крепкой делали, так, чтоб не один век простояла, — он похлопал маленькой ладошкой по боку печи.

— Ежели бы не аспиды, ты бы углядела, какая семья у меня хорошая да дружная была, — взгляд Печника стал грустным.

— Засветло вставали. Вера, жёнка Ивана, завтрак готовила да Ивану в поле помогала. Даже пока на сносях была, не ленилась, — Печник спрыгнул с печи и прошёл до дверного проёма.

Я аккуратно слезла с печи. За ночь ноги вполне отдохнули. Посмотрев вниз, я подметила, что моя перевязь лишь немного сползла с ноги, но в целом была на месте. Одёрнув сарафан, я посмотрела на фронт работ. Огня от печи хватало, чтобы разглядеть тот уголок, на который вчера Печник указывал.

— Да как же я его отламывать буду? — я была совершенно растеряна. — Тут даже подступиться не к чему: с того уголка лишь чуть обшарпалась побелка и открылся гладкий бок камешка. Я попыталась подцепить уголок ноготком.

— А ты сначала отковыряй всё лишнее, а потом вон, — Печник подошёл к печи, — кочергой подковыряй — он и выпадет.

Глянув на кочергу, я тяжко вздохнула: «Ну вот за что мне жизнь такая?» — я закатила глаза. Ещё и пить, как назло, захотелось, а в том бурдюке воды всё ничего осталось.

— Печник, скажи мне, а здесь колодец есть? А то пить очень хочется, — я с трудом проглотила слюну. Нашла взглядом сумку и достала бурдюк.

— Есть, как же нет! Деревня-то, чай, не маленькая: больше 35 голов у нас тут было, и это не считая зверья, да скота. Речка ещё есть, — он махнул ладонью за дом, — как раз за домами протекает.

Слова Печника о том, что рядом есть и речка, и колодец, подняли во мне боевой дух. Быстрее управлюсь — не только напиться, но и умыться успею, а то зуд хоть и прошёл, но ощущение стянутости кожи никуда не делось, да и царапину промыть надо. Только сарафан бы на что-нибудь поудобнее поменять, да почище. Я посмотрела на оборванный подол сарафана. М-да, и желательно покрепче.

— Печник, а ты не знаешь, остались ли здесь вещи хозяев? Работа пыльная предстоит, да и путь дальний у нас. Мне бы из одежды что-нибудь поудобнее, — я со смущением показала свой оборванный подол.

— А ты глянь в сундуке, что у окна стоит. Может, и найдёшь чего.

Ладно, поиски одежды я отложу на потом: сначала надо отковырять тот камень.

Взяв в руки кочергу, я подошла к печке; руки сразу стали как у трубочиста — все в саже.

— «Да, речка мне нужна в первую очередь».

Погрузившись в работу, я совершенно отключилась от действительности, погрузившись в мысли.