Онлайн книга «Поцелуй Снегурушки»
|
Конь, бодро потряхивая гривой, вывернул с проселка на улицу. Тут же отовсюду раздались свист, гам, хохот, собачий лай… Они окатили Аксинью оглушительной волной, царапнули кожу неприятным ознобом. Усилием воли запретив себе думать о постороннем, ведунья расправила плечи и затянула ритуальный сказ: – Ой, люди добрые, ходила я по свету одинешенька, Одинешенька да нашла подруженьку, Землю-невестушку для моего родного братца: Убирала я ее серебром да белым кружевом, Укрывала ветром северным, души не чаяла! А умыкнул мой братец невестушку из дома отчего, Из дома отчего делом хитрым да неправедным, Запирал в хоромы высокие и хрустальные, Дарил ей птицу ворона да белый саван. А пришел как Солнце-Витязь за невестушкой, Так истаяли чары мои хладные, И нет больше чеканного серебра, Нет более венца хрустального! Толпа собралась изрядная: на торжественные проводы зимы, возглавляемые ведуньей, съехались и сваты, и кумы – все, кто только смог, из округи. Толпа льнула к повозке плотным кольцом, жадно тянула руки в ожидании расправы. Толпа отвергала, щерилась топорами и вилами. Даже малые братишки Аксиньи, улюлюкая в компании таких же сорванцов, кидались в повозку шишками. И отовсюду в ответ неслось: – Изломала уж зима свои зубы, Буйны ветры иссякли да сникли, Нет приюта коварной колдунье, Чужестранкой скитайся отныне! Ты возьми от нас то, что ненужное. Забирай на год хвори, напасти. Пусть тепло сердец наших дружное Жжет и гонит, лишит прежней власти. Прочь пошла! Прочь пошла! Прочь пошла! Яростный хор голосов неумолимо вонзался в сознание. Вглядываясь в искаженные азартом лица, Аксинья чувствовала, как против воли в ней нарастает безудержный страх. Горло сжалось, из него вырвался лишь сдавленный стон, но никто не придал этому значения, считая частью искусного представления. Стужа должна быть побеждена и изгнана. Грубые выкрики слились в зловещий вороний грай, небо померкло для Аксиньи, и она сжалась в комочек на помосте, сотрясаясь от макушки до пят. В тот же момент из недр земли поднялся низкий, утробный рокот, отразившись стуком запоров в калитках и ставнях. Заметив, как ходят ходуном ограды и истошно вопят в хлевах перепуганные животные, люди в ужасе отхлынули. — Чур меня, чур меня! Никак духи гневаются… Вид оторопевших мужчин и женщин встряхнул Аксинью. Зычно гикнув, она вскочила, заплясала на помосте по-своему, пока праздник не обернулся полным провалом. – Ой ты, Витязь, солнце красное, Обрати к нам лицо свое ясное: Отогрели тебя смехом смертные, Сыновья да дочери твои верные! Ах как невеста Земля жениха поджидала: Пирогами да лепешками стол ломился, Сверху маслицем поливала, Нам велела гулять-веселиться! Сердце Аксиньи вновь забилось ровно и уверенно, звонкая песня летела над крышами, вторя трелям скворцов. Видя, что твердь успокоилась, люди воспрянули духом – сперва еще с опаской, однако за околицей и балалайка, и трещотка взяли свое. Радостно шумящая толпа повалила в поле, где собирались на гуляние. На повороте дороги, где лес подходил ближе всего, Аксинья спрыгнула с повозки. Быстро метнулась в заросли, поднырнув под ветками кустарников. Сердце тревожно стучало, беспорядочные мысли метались, всполошенные догадкой: это ее страх поднял землю на дыбы. Но каким образом? Почему?! Никогда такого прежде не происходило. И все же сродство двух событий было столь явным, что у Аксиньи не получалось отрицать очевидное. |