Книга Поцелуй Снегурушки, страница 94 – Мария Тиамат

— Да, в ваше время, похоже, совсем не обращают на такое внимания. Вот ты и не умел с ним никогда обращаться и даже не знал, что он в тебе есть. И тем не менее, раз ты сумел все это увидеть, да еще и в мир духов проникнуть, талант в тебе невероятный. Быть может, как у Мораны.

Ивана передернуло, и Аксинья запнулась, сообразив, что сравнение вышло неудачным. Однако Иван быстро посветлел лицом.

— Значит, мы с нею на равных, она ведь тоже колдовству не обучалась! Но Снегурушка одна, а у меня есть ты. Мы точно ее одолеем.

— Должны одолеть, – серьезно кивнула Аксинья. – Прежде я полагала, что мне одной драться суждено, но теперь, выходит, и ты способен противостоять демону. Вот что: когда мы придем, ты должен будешь проникнуть в деревню и провести обряд… – она сглотнула. – Прогнать зиму.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думаю, – медленно произнесла Аксинья, – единственное, чего должна бояться Снегурушка, – очищающий весенний огонь. Да, все эти обряды и поверья, про которые ты слышал, по большей части не имеют никакой силы. Ни ты, ни я не знаем толком, как устроен этот мир. По-прежнему ничего не знаем… – Она вздохнула. – Но мы способны наблюдать. За ветром, за водой, за сменой времен года. Я вижу – жизнь циклична. Чтобы настала весна, нужно переждать зиму. А после смерти обязательно следует рождение чего-то нового. Жизнь – это способность быть разным. Мы живем и меняемся, хотим того или нет. В этом суть жизни. А для Мораны больше нет весны, нет будущего, раз она отреклась от самой себя. Она навеки осталась за чертой, которую не может перешагнуть. И если мы заставим ее, возможно, тогда она соединится со своей смертью. Если такова природа ее проклятия.

Аксинья немного помолчала, давая Ивану осмыслить сказанное. Ярко-малиновые угли потрескивали, освещая ее лицо неровными всполохами, и оттого Аксинья вновь казалась ему незнакомкой. Будто он впервые увидел не девчонку и не странную проводницу, а могущественную колдунью из своих снов, чьей воле были подвластны и птицы, и само небо… Только глаза Аксиньи все так же серебрились, как речная галька. А она продолжала:

— Огонь тоже символ перерождения, воскрешения в новом цикле жизни. Но, разумеется, недостаточно просто развести огонь и сплясать над ним, как это делала твоя Агафья. Для этого нужно быть… колдуном. Настоящим. И немногим везет родиться с таким даром.

Иван сглотнул.

— Как это делала ты? Но я ведь никогда не пробовал… Только смешил ребятню глупыми кругами на воде…

— Ты уже все знаешь из моих воспоминаний. Просто прислушайся, и сердце поведет тебя. Пой и пляши, сплетая собственное полотно, отдайся чувствам: мы должны завершить жизненный цикл Снегурушки и убить ее, чтобы больше никто не пострадал. Устроим ей огромный погребальный костер, заставим принять приход собственной смерти.

— А ты?

— А я выиграю тебе время. Снегурушка азартна и опрометчива.

— Хочешь остаться с ней один на один?!

— Ванюша, ты можешь то, на что ни одна из нас не способна, – отрезала Аксинья. – А за меня не волнуйся, сил сопротивляться ей у меня хватит. Поэтому не слушай ничего из того, что она будет тебе говорить. Помни: Снегурушка не человек, а проклятье, обретшее обманчивую личину. Нет в ней ни разума, ни души. Речь для нее лишь способ одурачить тебя перед смертельным броском.