Книга Поцелуй Снегурушки, страница 42 – Мария Тиамат

Все это молнией пронеслось в мозгу Ивана, прежде чем он, присев на корточки, принялся исследовать землю вокруг кострища. Слава Близнецам-Создателям, следы на ней отпечатывались и были человечьи. Вели не в кустарники, а к воде и дальше терялись в топкой почве. Иван в задумчивости остановился, понимая, что разгуливать по болоту без посоха, как Аксинья, у него не получится. Затем достал из-за пазухи тряпицу с локоном: пропажа спутницы так его переполошила, что он даже не успел проверить здравие родных. На счастье, ни одного черного волоска за ночь не появилось. Хоть тут облегчение. А впрочем, это хорошая идея – смастерить себе опору. С ней в любом случае продолжать путь будет сподручнее.

Минуты, пока Иван выбирал деревце и обрубал кинжалом ненужные сучки, шли, а Аксинья все не появлялась. Подспудно Иван сердился на скрытность проводницы, мечтал вернуться в прошлый вечер и как следует встряхнуть ее за плечи, даже наорать, лишь бы она начала отвечать на вопросы. Ах, сколько раз он мысленно отругал ее – да нынешнему горю не поможешь… Постоянные переживания множились, наслаивались друг на друга, оседая на сердце монотонной, раздражающей усталостью. Ивану казалось, что он провел в чертогах духов уже целую седмицу, а не какой-то день, и не было конца-краю этому безумному путешествию.

Развернув напоследок тряпицу с локоном и убедившись, что смертей среди односельчан по-прежнему нет, Иван вздохнул и вонзил посох в темную жижу, проверяя почву на прочность.

— Ты куда это собрался? – услышал он удивленный голос за своей спиной.

Резко обернувшись, Иван увидел Аксинью. И откуда только взялась, негодница?

— Земли духов коварны. Не успеешь моргнуть, как на другом краю земли от меня окажешься, – продолжила отчитывать его та. – Как бы я тебя искать стала, уйди ты с острова?

— Да ты… тебе вообще не стыдно?! – вскипел Иван. – Искать тебя пошел! Битый час уже жду. Хоть бы слово сказала, что отлучиться собираешься!

— Так ты спал, – недоуменно возразила Аксинья. – Как бы я тебя предупредила?

— Ради такого и разбудить можно! Где ты, кстати, была?

— Я… так, бродила по округе, – тихо промолвила проводница, отведя глаза. – Ладно, идем.

И она, быстро пройдя вперед, вновь возглавила их скромный отряд. Ивану только и оставалось, что недоверчиво фыркнуть: обида, поблекшая под гнетом ночных впечатлений, вновь обрела краски. Все-таки проводница была странной: вроде ровесники, а смотрит на него свысока. То загадками говорит, то в молчанку играет – Иван не мог взять в толк, на какой козе к ней подъехать. А в том сне – если он и правда видел ее прошлое – Аксинья представала совсем иной. Работящей и кроткой, какой и должна быть хорошая дочь, но при этом… Ивана вдруг охватило чувство гадливости, будто он, как проказливый мальчишка, подсматривал за девушкой в щелку. В самом деле, какое он имел право судить ее? Тайное горе и сокровенные радости, постыдное малодушие и тщетную надежду – люди часто предпочитают прятать их от чужого глаза, потому что, обнаженные, эти чувства могут причинить еще больше боли. И без спроса лезть в чужую душу нельзя. А Иван буквально рассмотрел каждое чувство Аксиньи, как косточки в распотрошенной рыбе, и испытывал от этого невольные угрызения совести. Как бы не проболтаться теперь…