Книга Поцелуй Снегурушки, страница 15 – Мария Тиамат

— Как же ты так продрог? В сугробах, что ли, валялся, а не за мукой ходил?

— Не знаю… – едва слышно простонал Иван.

К нему возвращалось тошнотворное ощущение дурного сна, из которого не выкарабкаться. Быть может, он сходит с ума? Из рассказов стариков он знал, что существует такая редкая болезнь, когда человек перестает отделять явь от вымысла. И никто не ведает ни ее причин, ни избавления от напасти. Вдруг и его постигает та же участь?

— А вам… – осторожно начал он, когда Снегурушка, узнав дорогу к Офимье, наконец-то ушла. – Вам она сейчас не показалась странной?

Мать с удивлением опустила ухват, которым собиралась доставать кашу из печи, и переглянулась со старшими сыновьями. Те отрицательно покачали головами. Однако прежде, чем Иван успел окончательно признать себя сумасшедшим, на помощь пришла Марьянка:

— Мне! Да и подружкам тоже она кажется жуткой! Я ей ленточку алую сегодня подарить хотела, а Снегурушка стрельнула в меня своими черными глазищами, будто насквозь прожгла. Так больно! Так больно! – И сестра горько заплакала.

— Ну навыдумываешь еще, – отец нахмурился: неужели такая же, как Иван, уродилась? – Хорошая Снегурушка деваха. Неместная только, плохо: трудно ей будет без приданого-то замуж выйти.

Марьянка притихла: она всегда была доброй и примерной девочкой. Но вечером, после ужина, когда пришло время укладываться спать, она улучила момент и дернула Ивана за рукав.

— Братец, мне правда страшно рядом с ней. Ты тоже это чувствуешь? – Губы Марьянки жалобно задрожали, и она крепко прижалась к нему.

Именно тонкий и нежный голосок сестры уничтожил пелену сомнений. Если уж Марьянка боялась Снегурушку, ошибки быть не могло. Сестре незачем врать. Явь сразу стала яркой, выпуклой, хищно ощерилась сонмом догадок. И все, о чем предупреждала Агафья, вдруг обрело зловещий смысл, от которого вставали дыбом волосы.

— Не плачь, Марьяна, я не дам тебя в обиду, – Иван ласково обнял сестру, чтобы вселить в нее уверенность. – Чуть что, сразу беги ко мне, хорошо? И обязательно говори мне обо всем, что заметишь.

— Агафья сказала, что Снегурушка – оборотень, а староста Пантелей отругал ее. Почему они нам не верят? – В широко распахнутых глазах Марьянки читались испуг и растерянность.

Она уже больше не была смешливой малышкой, чье внимание так легко отвлечь от бед и напастей. Проницательный ум упрямо искал правды. Иван вздохнул, опускаясь перед Марьянкой на корточки, и взял ее пальцы в свои ладони.

— Я не знаю. Но обязательно выясню, а для этого мы должны сохранить все в тайне. Так что, запомнила наш уговор?

Сестра неуверенно кивнула, и ее лицо наконец-то расцвело улыбкой. Она бросилась Ивану на шею, крепко, все еще с детской пылкостью зарываясь в его светлые кудри.

— Ванюшка, я так тебя люблю! Ты мой лучший брат.

У Ивана сжалось сердце, и он крепко пообещал себе, что с головы Марьянки не упадет ни одного волоса. Кем бы Снегурушка ни была, он найдет способ узнать, кто она такая.

А ночью ему приснился ужасный мир, наполненный вспышками и грохотом. Черное беззвездное небо было спеленуто метелью. Исполинские вихри змеились в бескрайней высоте. Но девица, на бегу петляющая среди заледеневших ложбин, ничего не боялась. В ее глазах, горящих неживым красным светом, застыла нездоровая, исступленная радость, а взор был обращен к напоминающему оленя чудовищу, которое билось в центре бурана. Острые, как серп, рога со свистом вспарывали воздух, и каждый шаг сотрясал землю.