Книга Жестокие игры Карима. Обожгу твою душу, страница 56 – Иман Кальби

Литмаркет | Доктор Артур. Эхо её сердца

Глава 28

Она сидела напротив. Пламя свечей ритмично дышало на ее коже, создавая иллюзию движения под золотистой тканью. Ее платье - лишь намек, прикрытие, вызывающее тем, что оставляет за гранью. Оно казалось не одеждой, а ритуальной оболочкой. Инна была слишком неподвластна пространству, в котором мы оказались, - слишком живая, слишком реальная для этого искусственного ада роскоши и похоти. И это чувствовал не только я, но и другие собравшиеся. Они жадно ловили ее эмоции. Единственная неискушенная, несведущая, куда приведет эта игра…

А зал тем временем переставал быть залом. Он становился храмом, ареной, капищем. Обнаженные тела прислуги двигались между нами с выверенной грацией, и несли в себе нечто большее, чем просто физическую наготу - постоянный вызов, призыв, втягивание в игру, где ты уже не гость, а участник, даже если не хочешь. Мужчины и женщины - красивые, как с обложки, безошибочно уверенные в собственной сексуальности - касались друг друга открыто, естественно, почти священно. Эта смелость и раскрепощенность передавалась всем присутствующим. Я уже знал, что Ашур и другие мужики возбуждены. Их партнерши уже касались их под столом. Я сам горел. И только желание контролировать процесс из-за Инны не давала похоти взять свое.

На пьедестале, в отражении зеркал, происходил танец страсти и желания. Один из мужчин, с телом, словно бы выточенным из мрамора, прижимал к себе девушку, и она медленно скользила вниз по его телу, касаясь его губами так, словно это была молитва. Другой, с татуировками вдоль шеи, подхватил её, обнял сзади, и их тела задвигались в унисон - прямо в центре зала, на глазах. Власть кожи. Язык вожделения. Их движения отражались в зеркалах, ломаясь в безумные фракталы, размножая акт на десятки тел и углов.

Игра началась.

На наши запястья защелкнулись браслеты - прохладный металл, не сковывающий, но ощущаемый постоянно. Он словно говорил: «Я вижу тебя насквозь». Эти браслеты отслеживали не только ложь. Они отслеживали твое нутро. Каждый гормон, каждое искривление правды, каждую дрожь.

— Мы играем в «живую правду», - произнесла Сибиль с той опасной мягкостью, которая заставляет мужчин терять волю. - Браслеты решают, кто правдив. А ложь… ложь требует искупления.

— Первый раунд... - голос Сибиль обволакивал, как вино. – я на правах хозяйки спрашиваю Карима.

Берет карту. Ее пальцы - тонкие, решительные. Она не смотрит на меня сразу. Только после короткой паузы.

— Сколько женщин ты действительно любил, Карим?

Это вопрос-лезвие. Без подстраховки, без реверанса.

За моей спиной кто-то застонал, слишком громко, чтобы быть просто реакцией на вино. Женщина на коленях мужчины двигалась, медленно, грациозно, с наслаждением...

Я выдохнул. Не было смысла врать... Увидеть сейчас красный цвет на браслете- было бы поражением.

— Одну.

Браслет остается зеленым. Истина.

Сибиль слегка улыбается. Но я вижу - она не удовлетворена.

Я понимаю, что мой ответ может сейчас сильно усложнить сразу слишком много вопросов, но… шаг вперед сделан. Никто не говорил, что сегодня не будет больно…

Но Сибиль мало огня…

Она берет вторую карту. И ее взгляд скользит в сторону Ашура.

— Ашур. Делил ли ты с Каримом женщину в постели? - бросает она спокойно. Как будто спрашивает, пил ли он чай сегодня утром.