Книга Жестокие игры Карима. Обожгу твою душу, страница 33 – Иман Кальби

Но это явно не дело Ашура...

— Я остался, чтобы предупредить,- говорит он мне на сирийском диалекте, наивно полагая, что Инна не понимает,- в доме Сибиль. Она приехала, когда вы выехали покататься...

Мысленно чертыхаюсь про себя.

Только ее сейчас не хватало.

О том, что моя курдская амазонка закатит сейчас сцену, я не сомневался...

Удивительнее всего, что главное чувство, которое я сейчас испытал, была досада. Досада, что ее приезд совсем не вовремя…

Недели не прошло с тех пор, как я испытывал досаду от того, что черная тряпка Зороха приперлась ко мне в палатку, когда я «залюбливал» Сибиль до беспамятства, чтобы она не делала драмы из моего брака по расчету. А сейчас испытываю досаду от того, что здесь и сейчас, когда рядом Инна, когда на моих пальцах все еще ее запах, когда я все еще чувствую шелк ее кожи на своем лице, а на губах-вкус ее губ, Сибиль совсем не кстати...

[1] Эту историю можно прочитать в романе «Одержимые наследники. Северная бабочка»

[2] Друзья, про историю раннего Карима тоже можно прочитать в книге «Одержимые наследники»

Друзья мои, про раннего Карима, а также его брата и сестру можно узнать в книге "Одержимые наследники. Северная бабочка"

— Давай, не ломайся. Я же говорю, что не обижу… – шепчет, параллельно расстегивая ширинку, – я видел твои призывные взгляды. Вон, течешь уже для меня. Цену говори быстрее.

Девушке, наконец, удается вывернуться от захвата Микаэля. И она, пользуясь этим, со всей силы бьет его по яйцам.

Выбегает из комнаты вся в слезах, а ее менеджер стоит в смятении в дверях, не понимая, то ли бежать за ней, то ли остаться и объясниться с господином, который только что получил от его подопечной и теперь смеётся гомерическим хохотом…

— Простите, Господин Микаэл… Эээ...

— Пошел вон, идиот. Беги за ней, накинь на нее что – то, она почти голая.

Они остаются один на один с Анваром. Микаэл поднимает на друга ошалевший, словно пьяный взгляд.

— Хочу ее. Для себя...

Глава 17

Инна не показывает даже виду, что уязвлена или факт сказанного Ашуром ее как-то волнует. Хотя мы оба знаем, что не понять она не могла.

Чувствую себя по-идиотски. Словно в какой-то нелепой мелодраме с комедийным подтекстом. Микаэл бы сейчас ржал надо мной, сложившись пополам.

Мысленно накидываю с десяток фраз, которые смогут на первых оборотах усмирить свирепый нрав Сибиль, но к тому, что мы оба видим, стоит только завернуть во внутренний двор, я оказываюсь не готовым.

Курдиянка плещется в бассейне, словно бы это был ясный день и мы с ней наслаждались уединением и спокойствием.

Завидев нас, а скорее, услышав стук каблуков Инны, она опирается о бортик и подтягивается на руках.

Сука. Совершенно голая.

Мгновение- и умелой игрой мышц нахальная амазонка вытаскивает себя из воды, бесстыдно являя нам обоим совершенно голое тело.

Угольно-черные волосы ниже талии прилипают к телу, но не прикрывают крепких грудей с темными сосками, и уж тем более ничего не скрывает ее блестящего от воды живота в кубиках и гладкого лобка.

Ни грамма стеснения. Вопиющая, всепоглощающая самоуверенность.

У Сибиль напрочь отсутствует чувство стыда. Может быть, потому что она мыслит как мужчина. Этим в свое время она меня и взяла, не постеснявшись прийти в мою спальню в родительском доме, когда ей стукнуло восемнадцать лет.