Книга Жестокие игры Карима. Обожгу твою душу, страница 32 – Иман Кальби

— Скажи!- пальцы выводят на ее плоти пируэты, которые смогли бы воскресить даже умершую. Инна натягивает руки над своей головой, оставляя на коже следы от впивающегося в плоть шелка.

Давай, девочка... Не мучай ни себя, ни меня...

Мои поцелуи все более неистовые, ее дыхание и сердцебиение- тоже.

Мы оба стонем, мы оба не стесняемся страсти и одержимости.

Это настоящий секс без проникновения.

И черт возьми, в этом даже есть что-то сакральное.

Мы оба потеряна, растворены в пространстве. Я не отступлюсь. Инна невольно раскрывается на встречу моим пальцам еще шире и рвано выдыхает мне в губы сладкое и желанное «Карим».

Ток, спазм, острая волна удовольствия- как сообщаемая энергия между нами. Она трясется, выгибается, вибрирует сладкими стонами по салону… Да, девочка. Как же красиво. Как вкусно. В этом вся жизнь… Ментально я кончаю вместе с ней.

Мои глаза прикованы к ней.

Хватаю и запоминаю. Жадно. Записываю в памяти навсегда.

Когда я буду стоять перед Всевышним и отвечать за свои долги, когда буду оглядываться на свою жизнь и вспоминать самые яркие ее моменты, этот оргазм девочки из Бабилонии будет среди этих воспоминаний.

Мое сумасшествие затихает не сразу.

Возвращаюсь в реальность в унисон с ее дыханием.

Когда оно становится более-менее спокойным, а пульс уже не отбивает чечетку, я отвязываю ее руки.

Они тут же падают безвольными тряпками вдоль тела.

Инна не смотрит на меня.

Мы оба смотрим вперед, на затаившуюся в драматичной темноте гладь моря.

Что это сейчас было?

Это вообще законно или мы ступили на почву богов и будем наказаны, как другие простые смертные, посмевшие бросить им вызов?

— Пересаживайся, обратно поведу я,- пытаюсь разрушить сложность момента, взывая к реальности.

Инна тут же словно бы отмирает, нащупывает, не глядя, ручку, выходит из машины и огибает ее трясущимися ногами.

— Ты... в порядке?- беру ее за запястье и пытаюсь хладнокровно посмотреть в глаза.

Нерешительно кивает, но я вижу, что взгляд все еще рассеянный, как от атропина...

Да я и сам как под чем-то.

Время и эмоции так сильно смазались, что я даже времени не чувствую, пока мы доезжаем до поместья.

Вот и объездил свою невинную девочку... Усмехаюсь, понимая, что самая редкая и желанная машина в моем автопарке теперь будет навсегда помечена этой дикой пустынной кошкой...

Несмотря на нереализованное возбуждение, мне сейчас не хочется войны с Инной. Она растеряна и шокирована. И только что испытала самое острое свое женское впечатление на данный момент.

Было бы правильным сейчас сказать ей что-то мягкое и утешающее.

Примерно так, как я сделал это в храме, когда она тряслась от страха при виде палки.

Весь мой позитивный настрой сбивает стоящий у входа, облокотившись на машину, Ашур.

Какого черта он не уехал к себе?! Чего ждет?! Лишний раз поглазеть на девчонку?!

— Кажется, я тебя отпустил!- цежу злобно сквозь зубы, когда мы ровняемся его.

Инна, кажется, настолько абстрагирована, что даже головы не поворачивает на Ашура. А вот он сканирует ее жадно, не скрывая свой голод и интерес. Что он думает сейчас? Что я трахнул ее, как он уехал? Хотел бы быть на моем месте? Сжимаю яростно кулаки, хоть сам бешусь о своей реакции. Так бы и было, если бы не ее девственность... Я бы оттрахал ее так грязно и жестко, что пришлось бы закинуть красотку на плечо и занести домой, как трофей. Но нет. Не сейчас. Инна заслуживает особенного момента.