Книга He как у людей, страница 137 – Ребекка Хардиман

И тут он вспоминает.

— Ситуация очень серьезная. Можно войти?

В голове у Кевина происходит короткое замыкание. Он не может переключиться: все его мысли крутятся вокруг Эйдин.

— Мы весь день пытались до вас дозвониться.

— Прошу прощения?

— Сегодня утром вашей мамы не оказалось в ее комнате, — говорит директор «Россдейла», — Мы полагаем, что она могла сбежать. Что с вами, мистер Гогарти?

О том, что они подъезжают к Клируотеру, Милли узнает от Джеральдины Адамс, разговорчивой соседки, древней старушки с лицом восточной султанши и завораживающим тягучим выговором. Джеральдина как раз подходит к концу (по крайней мере, Милли надеется, что к концу) запутанной истории про соседского кота, который повадился делать свои дела у нее в саду, что каким-то образом сказывается на сердечной болезни ее правнука. Господи, думает Милли, неужели и я стану такой? Двадцать минут подряд рассуждать о кошачьих фекалиях?

Во «Флоридском экспрессе» двух мест рядом не нашлось (зато Милли удалось получить весьма нелишнюю скидку для пожилых пассажиров), и впервые с тех пор, как две Гогарти начали осуществлять свой безумный план, им пришлось разлучиться. Милли, правда, пыталась убедить двух студентов в хуци с эмблемами университета Флориды поменяться местами, заявив, что ее внучке еще рано сидеть одной. Эйдин смерила ее взглядом, кипящим гремучей смесью подростковой застенчивости и возмущения, отрезала, что с ней ничего не случится, и исчезла в задней части автобуса — ни Милли, ни студенты не успели больше ни слова сказать.

Милли смотрит, как проносится за окном американский ночной пейзаж: склады, рекламные щиты, магазины, пустыри, бензоколонки, пальмы, бесконечные дороги. Мысли ее безмятежно текут своим путем, в голове всплывают самые разные обрывочные сюжеты, но тут до нее доходит, что соседка, Джеральдина, что-то опять рассказывает.

— …она приносит мне эти великолепные розовые помидоры. — Помолчав, она добавляет: — А вот ее муж — это просто ужас что такое.

— Да? Как трагично…

Джеральдина серьезно качает головой.

— Вы правильно поняли. Именно трагично. Хотя с ним самим никаких трагедий не происходит. Сейчас он наверняка сидит на диване с пивом и орет перед телевизором.

— На диване?

— Дело обстоит примерно так: Леонард либо спит, либо пьян. Всего два состояния. Третьего не дано. Не понимаю, как она его терпит. Я уже чего только не придумывала. И молилась.

— Да, похоже, он у вас…

— Каждый вечер он вваливается в дверь, уже набив брюхо бигмаками и картошкой фри, и даже не подумает что-нибудь принести домой, поделиться со мной и Брендой — куда там! Этот человек не привык делиться. Совсем не думает о ближних. А о дальних тем более. Вы можете себе представить — мне ведь приходится платить за квартиру!

— Неужели? А он не…

— Но вот что я вам скажу: я все-таки последней посмеюсь над этим дураком. У него есть одна идея. Он вбил в свою пустую голову, что будто бы у меня куча денег и они все ему достанутся после моей смерти. Иногда проговаривается, когда под градусом. Так я и оставила деньги Леонарду Лоудеру! Он что, за идиотку меня считает?

— Ay вас, значит, нет никакой кучи денег?

Джеральдина хихикает, словно над очевидной нелепостью.

— Скажем так — я все свои вещи, абсолютно все, покупаю в магазинах «все по доллару».