Книга Взломщик устриц, страница 61 – Жаки Дюран

Я зажигаю конфорку и ставлю греться воду. Насыпаю твоей ложкой кофе. Во дворе урчит мопед Люлю. Смотрю на часы — семь тридцать. Чищу морковь и лук для бульона, собираюсь готовить сладкую телятину. Мои руки — это твои руки, когда я кладу куски мяса в кипящее масло. Мои глаза — это твои глаза, когда я смотрю, как оно начинает золотиться. Я думаю, как ты, когда добавляю сколько нужно вермута и бульона. Люсьен удивляется, когда я прошу его попробовать.

— Поперчить бы еще, — предлагает он.

— Почему отец больше ничего не пробует?

— Думаю, вкус перестал чувствовать.

— То есть?

— Он такого не говорил, конечно. Но после смерти твоей матери и особенно после ухода Элен… Я видел, что что-то не так, ему все невкусно.

— И как он поступает?

Люлю закусывает губу, как будто собирается сказать какую-нибудь глупость.

— Ты его знаешь, он всегда соль ладошкой мерил. А остальное — на глаз. Ну и иногда спрашивал: «Люлю, ты пробовал?»

— А ты пробуешь?

— Неа, только вид делаю. Он никогда не ошибается.

Каждый вечер в шесть тридцать я отношу наверх две тарелки супа, мы вместе едим. Ты очень любишь суп с картошкой и кресс-салатом. Ты рассказываешь мне о «Столпах неба» Бернара Клавеля^[101]. Эту книгу я прочитал взахлеб, когда был подростком; теперь ее читаешь ты. Ты поражен тем, что писатель поместил действие своих книг в знакомые тебе места. Ты рассказываешь мне о Вьей-Луа, деревне в лесу Шо, куда ты ходил собирать грибы и ловить гольянов^[102].

Я зря поставил кресло в кухню, ты никогда сюда не приходишь. Предпочитаешь сидеть на заднем дворе. Тебе нужен свежий воздух. Но ты никогда не говоришь со мной или с Люсьеном о стряпне.

Как-то я купил на рынке пару отличных кур. Я решил приготовить их по дижонскому рецепту, но мне хочется узнать, какой рецепт у тебя, сколько ты кладешь горчицы и твердого сыра.

Ты даже не поднимаешь головы, уткнулся в книгу:

— Я уверен, у тебя отлично получится.

Ты предпочитаешь поговорить о «Хозяине реки». Опять Бернар Клавель. Я стою перед тобой, руки опускаются. Тебе даже новое блюдо не интересно попробовать. Я ввожу в меню скумбрию в соевом соусе с имбирем и плов, который научил меня делать Амар. Но я не уверен, что это правильно, потому что завсегдатаи не приходят в «Реле флери» за чем-то экзотическим. Люсьен погружается в задумчивость, когда видит, что я возвращаюсь с коробкой, полной специй, или когда я вдыхаю ароматы аниса и укропа. Ты пробуешь скумбрию, тыкаешь вилкой плов. Я наблюдаю за тобой, стоя у плиты. Когда ты приносишь мне пустую тарелку, то чуть заметно улыбаешься. Теперь вместо сигареты ты заканчиваешь обед шоколадным муссом. Ты все же внимательно рассматриваешь новые блюда, которые я тебе готовлю, но ничего не говоришь. А потом утыкаешься обратно в книгу или в телевизор, где по каналу «Арт» показывают документальные фильмы.

Я вспоминаю, как ты задавал Элен разные вопросы, пока она проверяла тетради или готовилась к занятиям. Сейчас ты наконец можешь утолить свою жажду знаний. Не знаю, стал ли ты другим, или же просто я по-настоящему тебя узнал. Я повторяю твои движения и следую твоим советам, когда использую твои «орудия», как ты говоришь. Вначале я делал это неумело. Ладонь и пальцы скользили по ручке, которую держала только твоя рука. Когда я так мучаюсь, Люлю никогда мне не говорит: «Твой отец сделал бы так-то и так-то», он говорит: «Сделай-ка вот как».