Онлайн книга «Взломщик устриц»
|
Из ресторанного зала мне видно, как мама стоит на вокзале и ждет автобус на Дижон. Она тщательно повязала шарф, чтобы не продуло. Мне хочется плакать, когда я вижу, что она вот так уезжает. Меня зовет папа: — Налетай! Картошка фри и говяжья печень — твои любимые. Он прекрасно знает, что я смотрю на маму через стеклянную дверь. Тянет меня за ворот: — Так-то ты нам помогаешь зельц готовить? Там еще и конь не валялся, кстати. Я слышу, как ревет двигатель отъезжающего от вокзала автобуса. Когда она вот так уезжает по субботам, я иногда вдруг думаю, что это навсегда. И тогда я несусь к ней в спальню и бросаюсь на подушку, чтобы почувствовать запах ее духов. Конечно же, вечером она вернется. Привезет мне новую книгу или новые брюки. Скажет, чтобы примерил. И я буду счастлив. 8 Люлю режет телячью печень на кусочки, ты выкладываешь обжигающий картофель фри. Я прошу: — Подливки! Подливки! Ты мне отвечаешь одним из своих любимых выражений: — Минутку, глупыш! Мы все вместе едим за разделочным столом: вы — стоя, а я сижу между вами на табурете. Нам, мужчинам, вместе совсем неплохо. Приходит Николь. Она была у парикмахера: — Цвет подправила. Есть не хочет. Ты бросаешь: — Потому что толстеть не желает. — Помолчите, грубиян, — отвечает она, накрывая на столики. По субботам в «Реле флери» дежурного меню нет. Ты готовишь исключительно стейки с картофелем фри, и у тебя есть время поболтать с посетителями, которые на неделе у тебя не обедают. На смену офисным клеркам, водилам, подсобным рабочим приходит разный люд с рынка и заказывает белое вино, пиво или анисовую настойку: городской житель, любящий вкусно поесть, только что купил грудинку на кости и сыр брийя-саварен[24] на воскресенье; болтливая, как сорока, консьержка взяла потофё[25], которым провоняет вся лестница; пенсионер, выращивающий овощи на целую роту и продающий на рынке немного чеснока и капусты; члены Коммунистической революционной лиги и «Рабочей борьбы» — они просидят до ночи; железнодорожники — те забегают в перерыв быстро перекусить. Тебе нравится этот мирок, нравится, что никто не посматривает на часы. Аперитив затягивается, и Николь ругается с ребятами, толкущимися у барной стойки. Говорит, что стейков на всех не хватит и что пора уже садиться за столики. Но на самом деле у нас всегда есть куча картофеля фри для бедных студентов. Ты никогда не был богатым, но всегда был щедрым с теми, у кого нет ни копейки. Из твоего детства я знаю только истории о других людях, не о тебе. Например, о коробейнике, которого вы всегда сажали за стол, когда он останавливался у вас в домике, затерянном где-то между железной дорогой и лесом. У него был большой мешок, который он ставил на пол в кухне. Чтобы он не умер с голоду, твоя мама покупала у него больше того, что ей было нужно: дурацкие брелоки, лубочную картинку, зажигалки, нитки… Если вечером шел снег, твой отец укладывал коробейника спать на небольшом сеновале в амбаре. Как-то раз коробейник подарил тебе странный сухой красный фрукт и сказал, что это из Африки. Ты откусил кусочек и стал носиться по комнате, а во рту ужасно горело. Все потешались, когда ты рассказывал, как таким образом узнал о жгучем перце. Ты часто вспоминал эту историю, добавляя в начинку для паштета немного эспелетского перца[26]. Мы с тобой всегда обожали жгучий перец. Как-то я дал тебе попробовать мой «антидепрессант», как я называю бутерброды с хариссой[27], оливковым маслом и раздавленной долькой чеснока. |