Книга Что осталось от меня — твое, страница 121 – Стефани Скотт

Ошеломленная Рина наблюдала за его искусными манипуляциями. Ей стало интересно, что же за рыбу они собираются есть. Каитаро, словно прочитав ее мысли, сказал: стрелозубый палтус. Рине доводилось пробовать палтуса в токийских ресторанах, но этот не шел ни в какое сравнение: нежный кусочек, который она сняла с шампура, сочился сладковатым соком, а в сочетании с маслом юдзу оставлял на языке терпкий и слегка горьковатый вкус. Покончив с рыбой, Рина облизала пальцы и с нескрываемым восторгом впилась зубами в креветку. Поистине, Каитаро виртуозно, как заправский повар, приготовил и то и другое. Хотя делал он это с простотой и естественностью человека, выросшего у моря.

Жар от костра заставил Каитаро сбросить куртку. Он остался в толстом свитере грубой вязки и длинном шарфе. Эти вещи были не знакомы Рине, вероятно, они хранились здесь, в доме его матери. Рина не могла представить, чтобы Каитаро надел нечто подобное в Токио, но в этой суровой обстановке такая одежда чрезвычайно шла ему. В лежавшем на земле пакете оставались крабы, еще живые. Каитаро накрыл их своей курткой и пояснил:

— Приготовлю, когда вернемся домой.

Улыбаясь про себя, Рина испытывала странное удовольствие от того, что рядом с ней мужчина, который умеет готовить крабов; мужчина, который разбирается в тонкостях океанских приливов и отливов и знает, как весной правильно установить сеть для устриц. Каитаро выглядел спокойным и непринужденным, как человек, оказавшийся в родной ему среде. Свежий палтус, всего несколько часов назад выловленный из моря и испеченный на костре специально для Рины, еще больше усилил чувство защищенности, которое окутывало ее радом с Каитаро. Они уселись бок о бок у выхода из пещеры и тесно прижались друг к другу. И хотя полностью согреться им так и не удалось, ощущение необычайной близости наполняло теплом обоих.

— Тебе придется приготовить такой обед для Суми, — прервав долгое молчание, сказала Рина.

Каитаро обнимал ее за плечи, слегка покачивая, как ребенка.

— В Токио?

— В Симоде, на пляже возле нашего дома. Или привезем ее сюда. Уверена, Суми здесь понравится, — вслух размышляла Рина. — Она настоящая маленькая дикарка.

— Как ее мама, — отозвался Каитаро и наклонился, целуя Рину.

— Как ее отец, который научит дочку ловить рыбу.

Она улыбнулась гамме эмоций, отразившихся на лице Каитаро. Впрочем, сама Рина испытывала то же самое.

— Если, конечно, ты захочешь принять нас, — добавила она.

Каитаро осторожно положил Рину на расстеленную на камнях куртку и, склонившись над ней, целовал и целовал, не в силах остановиться.

Их силуэты вырисовывались на фоне окрашенной вечерним светом воды. Начался отлив, море отступило, обнажив полосу блестящей круглой гальки, по которой вышагивал длинноногий кулик в поисках пищи.

СИМОДА

Есть в нашей жизни места и вещи, значение которых мы осознаем, только когда теряем их. Для меня таким местом оказался наш дом в Симоде. И меньше всего я ожидала, что именно его мне суждено потерять. В течение стольких лет этот дом был центром жизни моей семьи, местом, где обитали любовь и счастье. Я думала обо всех, кто жил здесь до нас, и о том, что дом значил для них. В детстве я часто задавалась вопросом: что за события происходили под этими сводами, затрагивая судьбы тех, кто теперь лежит на кладбище?