Онлайн книга «Бруклинские ведьмы»
|
Я только улыбаюсь. Перед самым началом поминок Патрик сообщает, что не сможет прийти. Потому что чувствует себя моськой, говорит он. Моська. Это код, обозначающий, что Патрик считает себя слишком уродливым, чтобы находиться в приличном обществе. Это слово мы используем, общаясь между собой. Видите ли, Патрик не просто стеснительный, дело в том, что у него изуродовано лицо и смещена на сторону челюсть. Однажды он оказался в кухне, где из-за утечки газа вспыхнул пожар, и в одно мгновение из довольно привлекательного и хорошо приспособленного к жизни человека (его слова) превратился в отвратительное животное. Это он так себя характеризует, не я; а ведь свет, который льется из глаз Патрика, совершенно преображает его лицо. Вы видите этот свет и даже не замечаете ни его челюсти, ни кожи, натянутой так туго, что она кажется почти прозрачной. Свет заставляет забыть обо всем этом. Однако так уж Патрик описывает себя — как отвратительное животное, — потому что лишь он один не может видеть этого своего света, и периодически мне приходится спускаться в его темную и затхлую квартиру, где он живет в обществе множества старых компьютеров и одного кота с дурным характером. Я сижу там с ним и пытаюсь втолковать, что другие люди видят в нем свет, а еще — что у него такая душа, за которую всякий его полюбит. Он разбивает мне сердце, этот Патрик, Ведь он обещал прийти на отвальную Бликс. — Спущусь с ним повидаться, — говорю я Хаунди и Лоле, и oни обмениваются взглядом, но не пытаются меня остановить. Я надеваю свою длинную, расшитую стеклярусом юбку, Лола помогает мне застегнуть ее поверх Кассандры, а потом я облачаюсь в пурпурную жакетку и накидываю шаль, которая вся в кружевах и зеркальцах, они везде, даже на бахроме. Лола взбивает мне волосы, чтобы они стояли дыбом, — и вот я выхожу и спускаюсь по лестнице к логову Патрика. — Сегодня я не могу этого сделать, Бликс, — отзывается он с другой стороны двери, когда я стучу в нее. — Милый, мне нужно, чтобы ты был у меня на поминках, — говорю я. — Сделай в дверях маленькую щелочку. Я должна тебе кое-что сказать. Через некоторое время я слышу, как отпираются пять замков, а потом Патрик впускает меня в квартиру, и я начинаю расхаживать по ней, раздергивая все занавески и включая везде свет. А он стоит в потемках, одетый в то, что обыкновенно называет своей рабочей униформой: это слишком большие для него мешковатые тренировочные штаны и толстовка. Сам он стройный, худощавый парень из тех, что почти не отбрасывают тени; мне кажется, он стал таким нарочно и намеревается продолжать худеть и истаивать, пока просто не размажется по миру, как жвачка по тротуару. Теперь, когда его больше невозможно полюбить, сказал он мне однажды, он больше не хочет никого беспокоить, у него ужасная работа, писать о всяких болезнях и их симптомах, так что он погряз в горестях и не желает тревожить человечество своим разверстым, зияющим несовершенством. я понимаю это, о да, прекрасно понимаю. — Патрик, — говорю я, — дорогой… — Я не могу этого сделать. Послушай, я люблю тебя, и мне кажется просто фантастикой, что ты устраиваешь эту потрясающую вечеринку… — Это не просто, как ты говоришь, потрясающая вечеринка. Это поминки. Веселые ирландские поминки. |