Книга Бруклинские ведьмы, страница 17 – Мэдди Доусон

И мир — этот большой, необъятный, прекрасный мир — исчезает, сжимаясь до маленькой точки прямо передо мной. Остается лишь шум крови в ушах и ощущение полной бессмысленности дальнейшей жизни.

Вообще-то, нечто подобное случалось со мной и раньше.

В третьем классе меня выбрали на роль Марии в рождественской постановке. Я должна была надеть голубой мамин халат, тонюсенький, как паутинка, и нимб, который сделала из фольги, прикрепив ее к ободку для волос. Роль Марии в ту пору была важнейшим событием моей жизни — жизни, где я уже понимала, что моя старшая сестра Натали легко одерживает победы, собирая трофеи, к которым даже не особенно стремится: хорошие отметки, восхищение учителей, кавалеры, пластмассовые призовые колечки в коробочке с «Крекер Джеком»^[2]

Но играть роль Марии она не могла, потому что уже делала это два года назад, ей пришлось стать пастухом. Мне и только мне предстояло сидеть у яслей, держа на руках восьминедельного малыша Смитов, который играл младенца Иисуса. Миссис Смит научила меня, как поддерживать ему головку и всякое такое в этом роде.

Однако, когда мы уже пришли в церковь, выяснилось, что произошла ужасная накладка: на самом деле играть Марию в этом году была очередь четвероклассницы Джейн Хопкинс. Дело в том, что существовал список. И хотя Джейн месяцами не показывала носа в воскресной школе, сегодня она явилась, к тому же грустная оттого, что весной должна будет уехать от нас навсегда. И вот директриса опустилась на колени, чтобы наши с ней лица оказались на одном уровне, и, глядя на меня полными сочувствия глазами, сказала, что надеется на мое понимание, что мы должны быть настоящими христианами и дать возможность Джейн изобразить Марию. У меня перехватило горло, но я умудрилась сказать, что да, конечно, пусть играет. Я сняла нимб вместе с халатом и села со зрителями, потому что к тому времени для меня не осталось даже костюма пастуха.

А спустя несколько лет, в девятом классе, Тодд Йеллин позвонил нам на домашний телефон, я сняла трубку, и он позвал меня в кино. Я согласилась, а на следующий день в школе, когда я подошла к нему во время обеда, выяснилось, что он думал, будто разговаривал не со мной, а с Натали, и пригласить хотел именно ее, Натали! Хотя она даже не училась с ним в одном классе, а я как раз училась.

А в двенадцатом классе произошла самая неприятная история из всех: мой бойфренд, Брэд Уитакер, самый крутой парень в выпускном классе, каким-то образом забыл, что встречается со мной, и пригласил на выпускной бал другую девушку.

И вот пожалуйста, та же Марни, вид в профиль, только все гораздо хуже, потому что это моя, чтоб ее, свадьба; день, который должен был стать самым главным в моей жизни и в жизни мужчины, который сказал, что любит меня, да только свет слишком яркий, пчелы гудят слишком громко, руки Ноа засунуты в карманы, а сам он ходит кругами, глядя в землю.

И все это ужасно несправедливо, ведь он полюбил меня первым, будь оно все проклято! И это именно он решил, что пришло время жить вместе. Он был тем чудесным парнем, любителем приключений, который сделал мне предложение, арендовав исключительно для этой цели сверхлегкий самолет — не сообразив, что на борту будет очень шумно, и поэтому ему придется кричать, а порыв ветра вырвет у него из рук и унесет в небо кольцо, так что потом придется покупать другое.