Книга Магия найденных вещей, страница 83 – Мэдди Доусон

— А потом родились мы с Хендриксом?

— Да. Сразу двое! Вот это был настоящий сюрприз. Я не очень следила за дородовой подготовкой, и мы думали, что у меня будет один очень крупный ребенок, а после рождения Хендрикса ты как будто сказала: «Йо-хо-хо! А обо мне вы не забыли?» Боже мой. Мы все были такие потные и уставшие, а вы с Хендриксом, такие широкоглазые малыши, так забавно таращились по сторонам и тянулись к груди, чтобы вас покормили. И Роберт… – Ее голос сорвался. – Роберт забрался в кровать, лег рядом со мной, рядом с тобой и Хендриксом и шепнул мне: «Тенадж, ты – волшебница. Ты взяла три дня музыки и волшебства и превратила их в двух детишек».

Потом мы замолчали. Мне не верилось, что папа такое сказал. Сейчас-то он точно не скажет ничего подобного. Но мне было приятно от мысли, что когда-то он нас хотел – в те далекие времена. Что он был рад нашему появлению на свет. Что-то дрогнуло в моем сердце. Он нас хотел.

Мама вздохнула.

— Вот так все и было. Это ваша история, малышка.

— Ничего так история, – улыбнулась я в трубку.

— Вы родились от любви, – сказала она. – Вы были зачаты во время самого невероятного на планете проявления мира и любви – полмиллиона человек собрались под проливным дождем ради музыки и любви. Как бы все ни сложилось, вы появились на свет от любви. Вас прислали на Землю специальной доставкой от Вселенной.

В тот год нам с Хендриксом исполнилось по шестнадцать. Он уже встречался с Ариэль и работал вместе с отцом на ферме. Я по-прежнему писала стихи, работала в школьной газете и сочиняла рассказы о безответной любви. Я перестала встречаться с Билли Дэвидом, с его неуклюжими руками и по-детски непристойной манерой восседать на мотоцикле – и закрутила любовь с парнем, который почему-то называл себя Степным Волком. Он был очень опасным, и еще поэтом. Мы гуляли тайком по ночам, когда добропорядочные пембертонцы уже давно спали и видели третий сон. Мои родители его ненавидели, хотя я была на сто процентов уверена, что Тенадж он бы понравился, если бы мне удалось привезти его к ней в Вудсток.

Мы подолгу бродили по лесу совершенно одни. Я рассказывала ему о своей маме-хиппи и о Вудстоке, а он говорил, что сам собирается переехать в Вудсток. У него была замечательная мечта: поставить раскладной столик на улице где-нибудь в центре города и за пять минут сочинять стихотворения на заказ. Он будет получать пять долларов за каждое, станет знаменитым и, возможно, богатым.

В тот день, когда он об этом сказал, мы занялись любовью прямо в лесу, расстелив на земле его черную кожаную косуху.

Это был мой первый раз. Все закончилось, а я лежала с саднившим влагалищем, в спину впивались тонкие острые веточки, что-то твердое давило мне на затылок. Наверное, камень. Глаза щипало от слез, и я думала, что это, наверное, самое романтичное из всего, что только может случиться с человеком. И если я забеременела, значит, так тому и быть. Это будет дитя леса, свежих весенних листьев, поэзии и мечты о Вудстоке. Я посмотрела на Степного Волка, который в эти минуты был для меня самым красивым человеком на свете. Он лежал на спине, глаза его блестели в солнечном свете, великолепное тело было как будто выставлено напоказ всему миру.

Я решила, что, если я забеременела после этого раза, значит, это судьба и у меня будет повод позвонить Тенадж и рассказать ей об этом празднестве удивительной непрерывности жизни, о ее наследии. Ее это ошеломит и обрадует. Я приеду к ней в Вудсток, и мы проведем лунную церемонию – зажжем свечи и будем танцевать под луной. Мы сделаем все, чтобы этот ребенок почувствовал себя желанным. Мы отпразднуем мое материнство.