Книга Магия найденных вещей, страница 168 – Мэдди Доусон

На следующий день – последний день Мэгги в Нью-Йорке – Мэгги приходит в себя. Утром мы завтракаем и по ее настоянию возвращаемся в свадебный магазинчик подруги Тальи, где без шума и лишних слов она покупает мне традиционное белое платье с кружевами, блестками и жемчужным шитьем, а также фату длиной до кончиков пальцев. Одно из тех платьев, что я примеряла вчера. Красивое.

— Пусть все будет как должно, – говорит она. – Почему-то мне кажется, что это вчерашнее платье… оно прекрасно, не сомневайся. Просто это не ты. Я не уверена, что ты не будешь жалеть, если наденешь его на свадьбу. Я всю ночь не спала и никак не могла сообразить, что же меня тревожит. А потом поняла: это все из-за платья. Потому что оно не твое.

Я не возражаю. Я понимаю, какое великодушное терпение она проявила вчера по отношению к моей маме и ее эксцентричным выходкам.

Я знаю, чего это стоило Мэгги.

Позже, уже в такси по дороге на вокзал, она говорит:

— Твоя мама, о боже! – Она смеется тем самым деланым смехом, который я хорошо знаю почти по каждому вечеру своего детства. – Интересная личность, этого у нее не отнять. Но вот что я тебе скажу: когда живешь с человеком всю жизнь, ты его знаешь гораздо лучше, чем его прошлое мимолетное увлечение, пусть и растянувшееся на два года.

— И как ты только все это стерпела? – шепчу я.

— Ну она хотела как лучше. Ты меня извини, но я уж как-нибудь сама разберусь. И мое решение: уйти от мужа или все-таки остаться с ним, уж точно будет зависеть не от видений его бывшей жены-колдуньи. – Она качает головой, смотрит в окно и хмурится, словно вновь видит Нью-Йорк таким, каким всегда видела его раньше: грязным, шумным, пугающим и полным невменяемых психов. – А что касается ее мнения о твоей свадьбе, то позволь мне сказать. Джад – прекрасный человек. Я заметила, как она сморщила нос, когда мы назвали его комфортным. Но мы с тобой знаем, что это важное качество. Хорошо, когда рядом есть человек, которому ты доверяешь, и когда знаешь, что твое сердце не будут прокручивать в мясорубке каждый чертов день.

Она тяжко вздыхает и добавляет:

— Ну ладно. По крайней мере, мы нашли тебе платье. Даже два платья на выбор.

Вечером мы с Джадом валяемся на диване в гостиной, едим попкорн из одной миски, и я пытаюсь ему рассказать обо всем, что было вчера. Что, конечно же, невозможно. Мне приходится подвергать свой рассказ жесткой цензуре. Тем не менее история выходит забавной, и Джад смеется во всех нужных местах. Он, как положено, удивляется, что Тенадж оказалась в Нью-Йорке и «так удачно» зашла в свадебный магазин. Я вспоминаю о поездке в Бруклин на такси, о катастрофе с мобильным телефоном Мэгги, о прогулке по Бруклинскому мосту.

— А обо мне вы говорили? – интересуется он.

— О да. Тенадж спросила, что ты собой представляешь, и Мэгги сказала, что ты комфортный.

Он улыбается.

— Как я понимаю, с точки зрения мадам Тенадж де Фонтейн это была невысокая оценка.

— Но мы дополнили характеристику и другими прекрасными качествами. Что ты можешь слушать меня целый вечер и при этом не убить меня. И ты всегда знаешь, сколько масла добавить в попкорн. И не возражаешь, когда Мистер Свонки спит у нас на кровати. И любишь мыть посуду, в отличие от любого другого мужчины за всю историю человеческой цивилизации. И заботишься о нашей здоровой старости, заставляя меня подниматься по лестнице, и умеешь меня рассмешить, и никогда в жизни не изменял никому, за исключением одного раза на прошлый День благодарения, когда ты целовался с Карлой Кристенсен. Но я объяснила, что это нормально.