Книга Магия найденных вещей, страница 132 – Мэдди Доусон

Я старательно изображаю суровый взгляд.

— Я смотрю, у тебя замечательное настроение.

— Ну да. Я не в офисе, я не еду в Калифорнию на День благодарения, да и в любом случае все авиарейсы наверняка отменены. Так что, думается, мы с тобой здесь застряли на какое-то время. И нам больше не нужно ходить по книжным и защищать честь Габоры. Чем не повод для счастья?

— Что ты сказал Дарле на самом деле?

— Все как есть. В общих чертах. Были протесты, люди вели себя грубо, чтение пришлось отменить… Погоди минутку. Ты что, беспокоишься?

— Конечно, я беспокоюсь! А ты разве нет? В смысле, мы должны защищать наших авторов… А пока мы развлекались, пока мы кутили, она так сильно расстроилась, что позвонила своим глупым дочерям и попросила забрать ее домой. А мы даже об этом не знали!

— Знаешь, сейчас почти никто не употребляет слово «кутить». Его мало кто знает, а жаль…

— И Дарла весь вечер слала мне сообщения, которые я даже не получила!

— Все правильно… ты их не получила… и поэтому не отвечала. Вполне законное оправдание. – Он подходит к окну и смотрит на белый мир снаружи. Потом садится на стул у окна. – Все будет хорошо. Мы знаем Дарлу. Тут не тот случай, чтобы рвать и метать.

— Тут как раз такой случай. Я должна была сразу же ей сообщить, что происходит.

— Прошу прощения, но ты не знала, что происходит! Ты была в клубе, пила коктейли и танцевала.

— Вот именно! Пила коктейли и танцевала! Это уж точно не самое лучшее оправдание.

— А что ты должна была делать? Стоять на страже у двери в номер Габоры? Улечься спать рядом с ней? По-моему, ты и так вышла за рамки своих обязанностей, когда переодела пижаму и практически вычистила ей зубы. Успокойся, Линнель. Как я понимаю, это и есть боевое дежурство. А теперь наступил новый день, Габора уехала, а мы все еще здесь, и тут уже ничего не поделаешь.

— Но я была недоступна.

— И что? Тебе нельзя отдыхать? Или мы должны были сидеть при ней круглосуточно без перерывов на сон и обед? Мне об этом не говорили. Если бы я знал, что у нас тут намечается непрестанная боевая готовность, я бы не согласился на эту поездку.

Я растираю руками виски.

— Я не знаю, не знаю. Просто вышло… как-то некрасиво, что мы ушли веселиться. Это как-то неправильно. Дарла сильно сердилась? Как она с тобой говорила?

— Ну так… в ее обычной манере. Ты ее знаешь. Четко, по-деловому и по-командирски. Где мы были? Что именно произошло? Почему мы не отвечали на ее звонки вчера вечером? В общем, начальство требует ответов.

— О боже.

— Что «о боже»? Никакого «о боже» тут нет.

— Начальство требует ответов. Мне надо немедленно ей позвонить и все объяснить. И позвонить Габоре. Узнать, все ли с ней в порядке. А потом выяснить, как нам отсюда уехать. Погоди, дай подумать. Сегодня вторник… Нужно еще позвонить в книжный и отменить чтения, что уж точно не красит издательство. Наш автор не приедет…

— Так в том и вся прелесть, что электричества нет во всем городе. Ничего больше не происходит. Вообще ничего. Жизнь замерла, все улицы засыпаны снегом, а у этих бедных солнцелюбивых южан даже нет техники для уборки снежных завалов. – Он встает и снова смотрит в окно. – Иди сама погляди. Ничего не происходит. Светофоры и те не работают.

— Я ей позвоню. Где мой телефон… Черт, я забыла. Он разрядился, а раз нет электричества, то его не зарядить. Так, погоди. Дай мне свой телефон.