Книга Руководство для одиноких сердец, страница 77 – Мэдди Доусон

Фиби сидела в темноте и медитировала, глядя на изображение Будды. Буддизм она не исповедовала, но ей нравилась эта картина, которую она купила на тибетском рынке на Седьмой авеню.

К этому времени вся ненависть прошла. Куда уходят такие чувства? Возможно, Будда высосал ее вместе со страхом и сожалениями. Фиби пребывала в душевном равновесии. И оно ее не покинет независимо от того, увидит она Кэт и Куколку или нет.

Такова правда.

ЛИНДИ

В такие дни Линди говорила себе, что Куколка берет верх, и их теперь становилось у нее все больше. Они отличались неистребимым ощущением, что ей было предназначено стать кем-то другим. Возможно, именно по этой причине, получив сообщение от Нины, она не ответила отказом.

Куколка хотела встретиться с матерью вопреки желанию Линди.

«Черт знает что, — думала Линди. — Мне надо остановиться». Беспомощное нежеланное дитя не могло вести бизнес и выполнять семейные обязанности. Нужно было срочно вернуть себе власть над собственной жизнью.

После работы она поехала домой и обнаружила, что Пегги, несмотря на ее многократные просьбы, усадила детей перед телевизором, так что они, разинув рты, с пустыми глазами, как зомби, сидели в креслах-мешках в общей комнате и поедали сладкие хлопья прямо из коробки.

— Привет, мои лапочки, — сказала им Линди. Никто даже не повернул головы, а Рэззи сунул большой палец в рот и скатился с кресла на ковер, не отрывая глаз от экрана, где уродливая кукла пронзительно стрекотала что-то о чувствах.

Чувства. Боже ты мой.

Линди подняла с пола упавшую коробку с хлопьями, потрепала по волосам всех троих отпрысков и пошла в кухню, где ее мать пила капучино из кофейни «Данкин Донатс» и решала судоку. Обеденные тарелки стояли на сушилке, а не в посудомойке, как предпочитала Линди. Ее мать по каким-то непонятным причинам не доверяла технике; миссис Уолш неизменно мыла посуду вручную и настаивала на том, чтобы она сохла на воздухе, потому что полотенца, видите ли, нестерильные. Поэтому кухня после маминого посещения всегда выглядела неопрятной.

Но не из-за этого Линди заскрипела сейчас зубами. И не из-за того, что Пегги не обращала внимания на внуков. Ведь мать заслужила отдых в конце дня, — еще бы! — но Линди и Джефф не разрешали детям долго смотреть телевизор. После того как близнецы пялились в экран, они были несносны — перевозбуждались, хныкали, не говоря уже о том, что сидеть часами без движения вредно. И потом, сухая смесь в качестве перекуса? Даже без молока? Но можно ли позволить себе сердиться, когда человек оказывает тебе неоценимую услугу, присматривая за твоими детьми! Вот в чем была загвоздка.

Однако сегодня все обстояло еще хуже.

— Привет, — поздоровалась Линди с матерью и с заметным раздражением шваркнула сумку на стол.

Мать подняла на нее глаза и поджала губы.

— Вижу, ты сегодня не в настроении. В чем дело?

Пегги Уолш была в бирюзовом джемпере, из-под которого выглядывал маленький белый воротничок рубашки, и в своих обычных мешковатых джинсах (она называла их няниными штанами). Коротко, почти по-мужски подстриженные седые волосы выглядели бы гораздо лучше, позволь она Линди помыть их оттеночным шампунем, чтобы придать блеск. Но Пегги, конечно же, не позволяла. Она чуть ли не гордилась тем, как мало заботится о своей внешности. Словно у нее был вагон других, более важных дел.