Книга Руководство для одиноких сердец, страница 118 – Мэдди Доусон

Но преодолеть нынешний разрыв, — который я предвидела вот уже несколько месяцев и к которому полностью была готова, — оказалось совсем не просто. И не только потому, что еженедельные встречи с дочерью Картера напоминали мне обо всем, что я потеряла.

На сей раз у меня не получалось оставить прошлое позади. Разумеется, я выполнила все свои привычные ритуалы: удалила фотографии с телефона (переместила на интернет-облако, чтобы при желании вспомнить, как скверно могут повернуться события, можно было их посмотреть), собрала все вещи Картера и однажды, забирая Индиго, забросила их к нему домой, в ту же коробку сложила его подарки мне: золотой браслет, который, по его словам, принадлежал его матери и потому был ему дорог; стеганое одеяло, которое он купил мне; симпатичный коричневый джемпер, который я надевала почти каждый вечер, когда зимой готовила у него в доме ужин.

Но давно миновали те пять суток, что я обычно отводила себе на сердечные страдания; время шло, а тоска все не проходила. Я плакала в машине. Скачивала фотографии с облака и без конца пролистывала их. Подпевала грустным песням, звучащим по радио. Отсутствующим взглядом пялилась в пространство. Шмыгала носом, когда показывала дома счастливым парочкам.

Однажды по радио пел Пол Маккартни, и я с трудом удержалась, чтобы не отправить Картеру сообщение про Йоко Оно. В другой раз я смотрела по телевизору любовную сцену и могла поклясться, что крупным планом показывали глаза Картера, глядящие в лицо женщины, — я разрыдалась и выключила телевизор.

Тысячу раз на дню я спрашивала себя, сколько еще буду наматывать сопли на кулак. Как часто я не могла дождаться, когда наконец уйду из того дома, как часто чувствовала себя смешной, чужой, приходила в замешательство, не помнила себя от раздражения. Сколько раз жаждала просто полежать часика два в горячей ванне и чтобы никто не стучал в дверь.

А теперь в квартире своей матери я ощущала себя как в тюрьме. Снова это место, связанное с горем и смертью.

Сколько можно, в самом-то деле!

Я скучала по ссорам, гаму, ужасающему сочетанию ситца и бамбука, невозможности уединиться, назойливому будильнику. Невероятно, даже по роли шофера при детях! Я с тоской вспоминала, как готовила ужин, потом мыла кухню, вспоминала даже дурацкий календарь, который купила, чтобы систематизировать нашу суматошную жизнь. А еще каждое утро я, помнится, готовила четыре разных завтрака, просто потому, что мне так хотелось. И то и дело подписывала детям разрешение уйти из школы раньше, когда они замышляли какую-нибудь шалость.

Я гадала, найдут ли теперь Картер и Джейн способ снова сойтись. Индиго, конечно, спрашивать бесполезно: она не расколется.

* * *

Жизнь, как всегда, полнилась суетой.

Однажды утром я проснулась и, даже пребывая на дне своей печали, вспомнила, что уговорила Мелани позволить мне устроить традиционную вечеринку в честь будущего ребенка. Я развила бурную деятельность: напекла голубых и розовых кексов и наприглашала всех когда-либо имевшихся у нас подруг. Пришли все до единой, и мы под приятную музыку разворачивали подарки, щебетали, смеялись, и прекрасная, похожая на Мадонну Мелани с гигантским животом и блестящими глазами сидела в гостиной моей матери, попивая «Мимозу» с безалкогольным шампанским.