Книга Руководство для одиноких сердец, страница 116 – Мэдди Доусон

И, будь она Куколкой, ей не надо было бы стучать по поверхностям, чтобы успокоиться.

Все это она поведала мужу, и он удивленно уставился на нее.

— Понимаю, это звучит дико, но иногда я чувствую, какой могла бы стать, сложись жизнь иначе, — сказала Линди. — Бывают такие моменты, когда я ощущаю, как Линди со всеми своими тревогами отступает и о себе заявляет Куколка.

Джефф стал напевать мелодию из «Сумеречной зоны».

— Та-та-та-та, та-та-та-та. Это значит, что ты больше не будешь складывать все вилки в ящик зубцами в одном направлении?

— Ну, все-таки не до такой степени.

И даже притом, что голова весь день болела то сильнее, то слабее и она не принимала душ и не мыла волосы, вечером, после того как дети уснули, Линди и Джефф занимались любовью в гостиной возле камина — что, как оказалось, можно делать и без романтических атрибутов вроде горящего очага.

Можно просто отдаться чувству.

Потом Джефф пошутил:

— Знаешь, если это была Куколка, то я, пожалуй, пересмотрю свое мнение по поводу поисков твоей биологической матери.

И Линди узнала еще кое-что: по тому, как муж обнимал ее, как смотрел в ее глаза, она женским чутьем поняла, что никакого романа на стороне у него нет. Он все еще любил ее; он был хорошим супругом и добрым отцом. Просто не мог разговаривать с ней так, как ей бы хотелось. Но это она переживет. Она решила быть счастливой.

* * *

Быть счастливой. Вот почему, когда после работы она зашла в магазин за молоком и белым хлебом и увидела там Нину, шедшую вместе с девочкой-подростком мимо прилавков с крупами, не стала прятаться или раздраженно вздыхать, как раньше, но улыбнулась и направилась прямо навстречу сестре.

Написав ей на следующий день после поездки, Нина больше не звонила, не появлялась с новыми планами поисков Фиби и ни разу не попыталась вторгнуться в ее жизнь. Молчание озадачивало. И вот она собственной персоной — женщина, которая придерживала волосы Линди, когда ту тошнило, которая видела ее в самом ужасном состоянии, которая везла ее домой и была весела, добра и не судила строго. К великому удивлению Линди, она скучала по сестре.

— Нина! — окликнула она.

Ее сестра с удивлением подняла глаза, и Линди поспешила к ней со словами:

— Привет, как поживаешь? А это… Индиго?

Нина представила их друг другу. Индиго с ярко-лиловыми лохматыми волосами и обведенными черным глазами выглядела более чем экстравагантно. Но в этих не в меру накрашенных глазах светились теплота и смекалка, а когда девочка узнала, кто такая Линди, то заметно оживилась.

— Да вы сестры! Обалдеть! Вы очень похожи. У вас одинаковые волосы, подбородки и манера улыбаться. Постойте, я вас сфоткаю. — Она выдернула из кармана старой затасканной куртки телефон и заставила Нину и Линди встать на фоне прилавка с овсянкой. — Ну надо же! Потрясно! Готово! Так, теперь снимемся все втроем. Давайте-ка. Сы-ы-ыр!

Нина выглядела смущенной, но в ее облике появилось еще что-то новое, Линди никак не могла определить, что именно. Она казалась нездоровой.

Сестра явно была чем-то опечалена.

— У тебя все хорошо? Мы давно не виделись. — Линди коснулась руки Нины.

Нина открыла было рот, но тут встряла Индиго:

— Они с моим отцом разбежались.

— Да что ты! — Линди пристально вгляделась в глаза Нины и заметила, что они припухли и как будто опустели, хотя Нина и пыталась улыбаться. — Мне очень жаль. Когда? Почему? И как ты теперь?