Книга Руководство для одиноких сердец, страница 103 – Мэдди Доусон

Да, ей не повезло. Она потеряла свою семью.

Черт. А ведь она собиралась встретиться с дочерьми. Уже даже оделась, но тут позвонила Мэри, чтобы обсудить празднество в честь Кевина, которое состоится в мае. Разве могла Фиби уйти? Семейные дела превыше всего.

Семья, семья, семья. Почему это все так зациклены на семье? Половина американцев терпеть не могут своих родных; газеты изобилуют сообщениями о разводах, домашнем насилии, несчастьях, причиненных ближайшими родственниками. И при этом достаточно включить телевизор или открыть комментарии в Интернете, как на вас хлынет восхваление семейных ценностей, словно это единственное содержание и смысл человеческой жизни.

На самом деле разговор с сестрой вызвал у Фиби отвращение, — ведь именно Мэри после возвращения Фиби из Калифорнии порвала Священные Семейные Связи и переехала — но, похоже, забыла об этом. Собственно, переехала она по семейным обстоятельствам. Только не ради своих близких, а чтобы угодить Шелби. И теперь она хотела сделать благопристойную фотографию всей семьи — Кевин получает диплом, или награду, или что-то там еще, а его тетя стоит рядом. Пустить пыль в глаза.

Положив трубку, Фиби легла в горячую ванну, включила сначала Баха, потом Эми Уайнхаус,^[12] пила вино и пыталась не думать о чертовой семье. Хватит с нее!

Благодарю покорно, у меня уже была семья, даже несколько, — и ни одна из них не сделала меня счастливой. Отец с матерью были хорошими родителями, по крайней мере с точки зрения ребенка. Фиби уже почти не помнила их. Мать происходила из многодетной семьи, жившей в Ирландии. В шестнадцать лет она вышла замуж за Эдварда Маллена и с его родными переехала в Нью-Йорк. Эдвард стал пожарным, производил впечатление этакого сурового великана, однако в действительности был внушительным, но мягкотелым. Он часто плакал, слезы по поводу и без повода невольно лились из глаз отца, словно любое обстоятельство трогало его до глубины души… Все было хорошо. И больше всего на свете он любил своих девочек! Учил их петь и танцевать в гостиной. Разыгрывая сценки и оригинальные музыкальные номера, Фиби всегда расставляла перед собой подушки и свернутые одеяла, изображавшие аудиторию. Она расхаживала по дому в причудливых костюмах, которые мастерила из различных тряпок, попадавшихся ей под руку.

Особым детским чутьем она понимала, что у нее замечательный папа. Он играл с дочерьми и, в отличие от других отцов, пропивавших деньги, приносил домой всю получку и вручал ее приземистой, грудастой и улыбчивой Мейв. Жена готовила тушеную говядину или картофельный суп и вязала кружевные салфеточки, которые отдавала в женский клуб или в детские дома. Разве могла она представить, что ее дочери станут сиротами?

А потом Мейв заболела.

Детям не говорили, что с ней, а мать утверждала, что лечение помогает и ей становится лучше: «Видишь, сегодня у меня уже нет этого ужасного кашля, поэтому, пожалуйста, дорогая, передай мне мои сигареты. И не могла бы ты убрать на кухне до прихода отца и сказать ему, что это сделала я?»

Так что, когда Мейв умерла, вся семья была потрясена до крайности. Каждый день Фиби просыпалась и с ужасом вспоминала, что мамы больше нет. И никогда не будет. Фиби тогда училась в католической школе, и, когда туда пришло печальное известие, ее словно ударили под дых шаром для боулинга, и она не могла дышать. Ее вызвали в кабинет, где собрались монахини и священники, и каждый подходил поговорить с девочкой и брал ее руку в свои рыхлые потные ладони. Давайте вместе помолимся за упокой ее души.