Книга Постучись в мою дверь, страница 14 – Ярослава А.

— А вам по сторонам, — призвав на помощь всю свою язвительность, вскидываю бровь я, — Всего доброго!

С этими совами, обогнув его, я все же выхожу на улицу и, обернувшись, через стекло вижу, как присев на корточки мужчина собирает обратно в пакет, выпавшие покупки.

На мгновение глядя на его чеканный профиль меня посещает чувство дежавю. Ощущение будто я уже встречала этого человека, но не помню где и когда.

Из секундного транса меня вырывает звук телефона, что начинает разрываться в карман пальто.

— Да, Поль?

— Пушкина! — взрывается динамик нервным голосом коллеги, — Где тебя ангелы носят?

— В магазине, — устало отзываюсь я.

— Живо дуй сюда. К нам новый управляющий должен вот-вот прикатить!

— Поль, у меня вообще-то есть еще пятнадцать минут законного перерыва. Я поесть не успела.

— Ты, что, Пушкина, головешкой ударилась?! Про него тут такие слухи ходят: говорят, зверь в костюме. Если не хочешь, чтобы тебя выперли, то без обеда обойдешься!

— Но…, - мой желудок выступает категорически против такого приказа.

— Ты потом, — припечатывает коллега жестокой правдой, — нормальной работы в нашем районе фиг найдешь.

— Умеешь ты все настроение испортить.

— Было бы там что портить!

Что, правда, то правда. С этим не поспоришь.

Бросив последний тоскливый взгляд на киоск, где жизнерадостный армянин торгует щаурмой, с тяжелый вздохом развернулась и потопала в противоположном направлении, а именно в свой треклятый офис.

Полина права.

После того волчьего билета, что выписала мне мачеха и ее новый мужик, лучше места чем наша микрозаймовая дыра мне не найти. Ни в одно приличное место меня работать не возьмут.

Стоит об этом подумать, как в груди все печет от вселенской несправедливости.

Что б моей мачехе икалось!

Что б она прыщами покрылась на всю оставшуюся жизнь!

Мало было змее имущества папы. Надо было подгадить так, чтобы у меня не было ни единой возможности нанять хорошего адвоката.

Хотя, сдается мне, адвокат в нашем с Русом деле мало чем поможет. Там не просто дело, а целое «делище», что больше по части следственного комитета.

Размышляя об этом, я толкаю дверь нашего денежного гадюшника и, едва волоча ноги от внутреннего желания слиться с этой работы, все же плюхаюсь на свое место за столом.

Как есть в пальто и шапке. Сегодня холодно, а у меня ушки мерзнут.

— Чего расселась, Сонька? — тут же одергивает меня старший менеджер, — Давай работай!

Морщась от мерзкого по соей природной тональности голоса Марины Юрьевны, все же раздеваюсь и пристраиваю свою попу в форменной юбке на место.

— Шустрей-шустрей! — прикрикивает вдогонку Юрьевна.

Этой женщине надо не в банке, а в тюрьме работать. Зеков гонять. Даже флегматичный и отрешенный ото всего Паша, после месяца работы в нашем серпентарии, стал нервно дергаться от ора Марины Юрьевны.

Эдак он никогда не заработает на свою вожделенную однушку в девятнадцать квадратных метров и окочурится вследствие неврологического тика. Заклинит парня и все…

— Шустрю я шустрю, — почти любезно отзываюсь я и, натянув на физиономию привычный доброжелательный оскал приступаю к своим непосредственным обязанностям.

И в следующую секунду дверь с улицы распахивается, являя очередного клиента. К моему невероятному удивлению им оказывается тот самый мужик из магазина.