Книга Постучись в мою дверь, страница 67 – Ярослава А.

Там в небольшом помещении туалета, Игнат берет мыло и принимается тщательно намыливать ручку девушки, при этом крутя ненавистный символ несуществующей любви от другого мужчины.

— И как я сама до этого не додумалась, — шепчет Кнопка, когда кольцо все же поддается и со звоном падает в раковину.

Игнат деловито вытирает насухо ладошку, жарко целует ее в самую серединку и надевает на многострадальный палец свое кольцо.

— Вот! — с довольной физиономией сообщает он, — Теперь ты моя. Завтра пойдем заявление подавать.

— Как? — ахает Соня, — А меня спросить?

— А ты не согласна? — хищно скалится Зебл, — Учти, я уже все для себя решил.

Сонька молчит, только хлопает своими огромными глазищами под толстыми линзами очков.

— Молчание знак согласия, — мурлычет Игнат, стаскивает с лица девушки очки и, отложив их подальше жадно приникает к ее губам, шепча между поцелуями, — Кнопка моя…ну, пожалей ты меня хоть немного…я ж без тебя сохну…как пень старый.

— Ты не старый.

— Я просто тупой. И слов красивых не знаю. Не умею я…

Она обнимает его за шею, принимает щекой к груди, вдыхает родной запах и с улыбкой говорит:

— Я тебя научу.

Соня

Мой муж суровый мужчина.

Сказал, как отрезал!

И попробуй хоть слово попрёк сказать.

— Игнат, мне это нельзя! Элеонора Анатольевна сказала, что…

— Твоя Элеонора Анатольевна дура! — рявкает муж и сует мне в руки тарелку, на которой лежит целая гора аппетитного шашлыка с маринованных луком.

О, божечки!

Этот невероятный просто божественный аромат.

Я лопну.

И так похожа на колобка, а после того, как обожрусь шашлыка стану, как настоящий бочонок.

— Сонечка, слушайся мужа, — мягко говорит Серафима, снимая с лица красивые солнцезащитные очки, — Эти врачи такие перестраховщики. Если хочется, то надо кушать, а то малыш будет голодным.

С сомнением смотрю на шашлык, на Игната, на Серафиму и не выдерживаю.

— М-м-м, это просто божественно! А кто мясо мариновал?

— Так, Марат Геннадьевич, — рядом возникает улыбающийся Пудель, — В этом деле он профессионал.

Сам Казьменко, одетый в один шорты и футболку, колдует около мангала, переворачивает мясо и о чем-то секретничает с Русланом.

Брат в последнее время вытянулся, возмужал и стал осваиваться в большом мире взрослых.

— Марат, хочет предложить твоему брату вести небольшой проект в IT отделе, — наклоняясь ко мне негромко сообщает Серафима.

— Но ему только четырнадцать! Не мал он для работы?

— Не мал, — авторитетно заявляет Игнат, — Мужиком вырастет. Башка у парня хорошо варит, надо развивать и подогревать интерес ребенка. У него отлично развито абстрактное мышление. Далеко пойдет.

— И откуда ты таких мыслей нахватался?! — офигевше застываю с куском мяса в руке я.

Обычно Игнат очень прост в своих суждениях. А тут на тебе — абстрактное мышление.

— Книжки умные читаю, — заявляет он и подкладывает мне в тарелку помидорчиков, — Ты кушай-кушай.

Зависаю на мгновение не в силах воспроизвести в мозгу визуал читающего Зебла и недоверчиво спрашиваю:

— Серьезно?

Сидящий рядом Пудель буквально взрывается от хохота и, глядя на то, как он угорает, Серафима и Янка тоже начинают тихонечко хихикать.

— Похоже, господин Зебл очень серьезно готовится к роли отца, — полушепотом замечает Яна, — У вас точно девочка?

— Точно.

— Ох, и не завидую я тебе Сонечка, — авторитетно заключает Серафима Альбертовна, — Игнат будет сумасшедшим папашей.

Вот не могу ни согласиться.

Он уже свихнулся.

Носится со мной, как с хрустальной вазой.

А с другой стороны…

Жую мясо, жмурюсь на ласковом майском солнышке и думаю только о том, как же хочет сейчас сожрать что-нибудь сладенького, а может кисленького…и того и другого и… побольше.

Хорошим он будет отцом!

Самым лучшим.

А я как всегда сглажу и смягчу острые углы. Ведь в жизни не бывает все гладко. Мы периодически сталкиваемся с трудностями и вместе их преодолеваем. Иногда ругаемся, потом приятно миримся, решаем проблемы и строим планы. С уверенностью и жадным энтузиазмом смотрим в будущее.

Это жизнь.

И я безумно рада что, разделяю еще с любящим и любимым мною человеком.

— Ты чего загрустила, — Игнат садится рядом на корточки, гладит мой живот, — Все хорошо?

— Кисленького хочу, — мурлычу я, ластясь к нему точно кошка.

— Лимончика не дам, — напоминает муж, — У тебя аллергия.

— Яблочка хочу, — капризно надуваю губы я, — Зелененького с дерева, как в детстве.

— Где ж я тебе его возьму?

— А где ты вчера щавель взял?

— Ободрал грядку у соседки. Она теперь проклянет меня.

— Она не узнает, — шепчу, ласково понижая тон.

— Точно? — шепчет в ответ и легко целует в губы.

— Точно.

Конец