Книга Не для любви, страница 84 – Мира Айрон

— Глебушка, прости… Можешь ответить мне на один очень тяжёлый в моральном плане и трудный вопрос?

— Могу, — решительно кивнул Глеб.

— Помнишь, ты говорил, что тебе сказали в больнице, какого пола был ваш с Марией ребёнок?

— Это был мальчик, — Глеб прижался лбом к макушке Ольги.

— Почему-то я так и думала, — Ольга одной рукой обняла Глеба за шею, а второй погладила его лицо, словно пытаясь разгладить складки у его губ. Близко посмотрела в большие тёмно-серые глаза мужа. — Мы не можем изменить то, что уже произошло, но мы можем быть счастливы в будущем. У нас обязательно будет ещё один сын, Глеб! Младший брат Фёдора.

— Я уже очень счастлив, Оля, — прошептал Глеб, не в силах отвести взгляд от огромных зелёных глаз жены.

Она очень изменилась за прошедшие полтора года: сильно похудела, стала бледнее, исчезла нежная и мягкая линия щёк, которая бывает только у молодых девушек и женщин.

Ольга верно сказала — её нет, и он не может вернуть ей её саму. Но на месте прежней, появилась другая Ольга, более серьёзная, задумчивая, трогательная и нежная. И эту новую Ольгу Глеб любил ещё сильнее, хотя даже представить не мог, что можно любить ярче и пронзительнее, чем он любил прежде.

— Счастлив, что ты дала шанс нашим отношениям и вообще… нашей жизни. А сын, Оля… У нас же есть Федя.

Ольга мягко отстранилась и, сузив глаза, пристально посмотрела на Глеба. Он вдруг покраснел, но рук не разжал.

— Что ещё этот болтун растрепал, говори уж сразу? Надо же, на какой уровень доверия могут выйти двое мужчин, встретившись в третий раз в жизни и раздавив на па́ру пузырь на даче!

— Мы разные пузыри давили, — наивно попытался сменить тему Глеб. — Этот белобрысый сказал, что ви́ски — шмурдяк, и стал пить водку.

— Хорошая попытка, но нет, Глеб, — усмехнулась Ольга. — Бахтеев не белобрысый, а рыжий. А рожать я всё равно буду. Не сейчас, конечно, потому что нам предстоит очень напряжённый год, мы не можем упустить время, нужно лечить Федю. Зато потом…

Телефон Ольги, лежащий на столе, начал светиться, вибрировать и сделал попытку переместиться по гладкой поверхности. Звонил Бахтеев.

— Лёгок на помине, — проворчал Глеб, даже не подумав отпустить Ольгу.

Ольга, высвободив одну руку, взяла телефон.

— Да, Лёш, слушаю!

Глеб поморщился, будто от зубной боли.

— Привет, дорогая! С наступившим тебя!

— Спасибо, Лёха, взаимно! Всей твоей семье здоровья и счастья. Завтра, то есть, уже сегодня, под какие звуки планируешь проснуться?

— Тебе смешно, ехидна, а моим разбойникам Дедушка Мороз принёс настоящее электрическое пианино.

— А гармошка-то цела?

— А то! И дудка тоже, и эти… погремушки, или как их там?

— Маракасы?

— Вот-вот, — рассмеялся Бахтеев.

— Вангую, завтра утром ты проснёшься под звуки оркестра. Возможно, исполнять будут музыку в стиле Калипсо, но предполагаются и другие варианты.

— А ты под какую музыку проснёшься, Оль?

— А у нас ребёнок любит машины и вертолёты.

— У вас? Чувствую, жизнь налаживается, а, Оль?

— Своё слово я держу, Лёш.

— Твой-то рядом? — Лёха, кажется, чувствовал, что Глеб сидит, прижавшись к Ольге, и прислушивается к разговору, буквально ловит каждое слово, потому добавил децибелов в голос. — Надеюсь, этот козлина понимает, как ему повезло?

— Не переживай, понимаю! — громко ответил Глеб, а потом шёпотом, так, чтобы слышала только Ольга, добавил: — Завидуй молча, белобрысый. Ольга только моя.