Книга Свет твоих глаз, страница 28 – Мира Айрон

— Тогда вам проще меня пристрелить, Геннадий Вениаминович, — покачал головой Михаил.

— Ты! — Севостьянов аж воздух начал ртом ловить. — Ты совсем…

Слушая далее, Михаил сделал вывод о том, что первый секретарь Горкома комсомола Севостьянов знает непечатный русский ничуть не хуже, чем фрезеровщик Долгих, а может, даже лучше.

— Я никуда не уеду без Людмилы, — спокойно прервал поток сквернословия собеседника Михаил. — А она не сможет поехать, пока мы оба не получим развод. И Люде тоже нужна нормальная характеристика. Иначе останусь тут. В виде нарыва.

Севостьянов в течение нескольких секунд смотрел на Михаила, вытаращив глаза.

— Будет, — хрипло заговорил он наконец. — Будет вам обоим и развод, и характеристики. Сам лично займусь. Только свалите отсюда оба побыстрее, так даже лучше!

После ухода Севостьянова у Михаила впервые за прошедшую неделю появился аппетит. Всё наконец-то решилось, мосты сожжены. Осталось дождаться развода, но и тут появилась надежда на помощь.

Михаил возвращался из столовой, когда его остановил дежурный и сообщил, что у проходной Михаила ждут. Теряясь в догадках, Михаил пошёл следом за дежурным и увидел одну из воспитателей Светы, Ларису Ивановну. Лариса стояла у окна, но увидев Мельникова, кинулась к нему, схватила за руку и потащила за собой на улицу.

Это был очень страшный момент, потому что Михаил чего только ни успел придумать, пока Лариса не зашептала, глядя на него расширившимися глазами:

— Там в садике… Пришли Вековшинина и жена ваша, Вера Николаевна. Свету после обеда забрали, не дали спать лечь, и все пошли в кабинет заведующей. А потом Люду вызвали туда. Я в первую работала, уже домой собиралась, а Люда только пришла. Няню оставили за ребятами следить. А я к вам сюда сразу побежала. Я слышала, как ваша жена спрашивала у Тумбочки… то есть, у Вековшининой, придёт ли Анатолий Долгих, но Вековшинина ответила, что он её послал и пригрозил милицию вызвать, если ещё раз сунется к нему. Сказал, что он не доносчик.

— Спасибо вам, Лариса Ивановна, — горло Михаила сдавил спазм, и сердце стучало где-то там же, мешая дышать. — Спасибо!

— Вы сейчас туда? — с надеждой спросила Лариса.

— Конечно! — кивнул Мельников.

Быстро предупредив дежурного, он попрощался с Ларисой и бегом кинулся на улицу. К счастью, один из рабочих в это время выезжал на мотоцикле с территории и подбросил Михаила прямо до ворот детского сада "Теремок".

* * * * * * *

…- Вот, Светочка, это та самая тётя, которая забрала у тебя папу, — спокойно говорила дочери Вера Николаевна, указывая в сторону Люды, сидящей за столом напротив комиссии, состоящей из Зинаиды Дмитриевны, Веры Николаевны, заведующей детским садом Алевтины Павловны и методиста Галины Сергеевны.

— Это Людмила Евгеньевна, — непонимающе ответила Света, которой очень хотелось спать.

— Вот именно, деточка, — елейным голосом ответила Тумбочка. — Людмила Евгеньевна грубо вмешалась в жизнь чужой семьи. А ведь она не просто комсомолка. Она комсорг детского сада!

Ад продолжался уже двадцать минут, и Люда ждала лишь одного: когда всё это закончится. Когда-то же закончится? Они устанут зачитывать свои заявления, выдвигать обвинения и тыкать в неё пальцами. Вынесут решение, выгонят из комсомола и с работы, но зато отпустят, наконец. На улицу, на свежий воздух. Хорошо, что Юльки нет в садике; теперь, когда они живут у родителей Люды, дочка проводит все дни с бабушкой.