Книга Нашей жизни танец, страница 27 – Мира Айрон

— Что там, Лилу? — не выдержал Игорь.

— Не твоего ума дело, — огрызнулся Седов. — Но раз уж ты такой любопытный... Это договор купли-продажи. И если Лилия отзовёт своё заявление о разводе, она уже завтра станет владелицей собственной студии. А ведь танцы — это её жизнь.

Лиля аккуратно сложила листы в файл и протянула документы Владу, отвернулась.

— Игорь, я подумала над твоим предложением и приняла решение, — улыбнулась она изумлённому и слегка побледневшему Шестакову. — Я согласна участвовать в чемпионате. Но только при условии, что тренироваться будем каждый день и начнём уже завтра. Времени на подготовку слишком мало.

Игорь кивнул, опять пристально и восхищённо глядя на Лилию.

— Понял, — коротко ответил он. — Будет сделано.

На Седова, который сидел с приоткрытым от тягостного недоумения ртом, никто не обращал внимания.

— А сейчас я хочу остаться одна. Надеюсь на ваше понимание. Влад, не забудь букет.

* Секвей — произвольная танцевальная композиция, исполняемая одной парой в течение трёх минут плюс-минус пятнадцать секунд (информация взята из открытого источника)

Седов скрылся в лифте и сразу нажал кнопку. При желании Шестаков мог бы успеть заскочить в кабину следом, однако желания-то как раз не было. Пожав плечами, мужчина начал медленно и задумчиво спускаться по лестнице.

Влад стоял у подъезда. Многострадальный букет торчал из урны, а его место в руке незадачливого дарителя заняла дымящаяся сигарета.

— Чувствуешь себя победителем? — невесело усмехнулся Седов. — О чём говорила Лиля? Что за чемпионат, в котором она согласилась участвовать?

— Не думаешь же ты, что я тебе сейчас вот так всё и выложу? Чемпионат и чемпионат. К вашим с Лилией делам он не имеет никакого отношения.

— Ведёшь свою игру? Не знал, что ты такой интриган, Шестаков, да ещё и трусоватый.

— В любом случае мои так называемые игры не представляют ни для кого реальной угрозы, и подлости в них нет. А ты не пытайся спровоцировать меня, Седов, ничего у тебя не выйдет. Марать руки о твою холёную физиономию не стану, ты ведь только этого и ждёшь, мечтаешь меня прижать.

— Ещё раз говорю: не обольщайся, — раздражённо ответил Влад. — Работа для Лильки всегда будет на первом месте.

— Если ты считаешь Лилу настолько плохой женой, то почему так стремишься вернуть её?

Игорю не хотелось вступать в дискуссию с Седовым, и последний вопрос вырвался почти против воли, из подсознания. Влад был противен Шестакову, и вовсе не потому что когда-то давно Лилу влюбилась в Седова. Влюбилась и была счастлива, Игорь видел это в Петергофе, чувствовал. Он тогда испытывал досаду, огромную боль... Но негатива по отношению конкретно к Седову не было, Шестаков уважал выбор Лилу.

Только вот сейчас... её муж так и не понял, какую боль ей причинил. А ведь кто, если не Влад, должен лучше всех знать и чувствовать, чем стало для жены его предательство? А то, что танцы так и остались для Лилу главным в жизни, — так это минус тому же Седову. Танец — это единственное, что всегда было у неё из «своего», из «собственного», а значит, ничего и никого важнее и ближе так и не появилось. Но не объяснять же всё это сейчас Владу? У него было столько лет, а он так ничего и не понял.

— Не особо торжествуй, — проигнорировав вопрос Шестакова, Влад достал вторую сигарету. — Лилька согласилась на твой чемпионат только чтобы мне насолить.