Книга Исповедь начинающей разлучницы, страница 8 – Мира Айрон

Но в тот день я, поборов смущение и стыд, всё же решилась на открытый и откровенный разговор со Славой.

* * * * * * * * * *

Мы сидели за столиком кафе, и я исподтишка изучала лицо Славы. В принципе, я могла бы особо и не таиться: кажется, мой собеседник ничего и никого вокруг не замечал. В том числе, и меня. Да-да, меня тоже, хоть и ужинал со мной. Ужин подходил к концу, а я так и оставалась незамеченной.

Причина была мне понятна. Слава мысленно уже был в Питере, в своей новой жизни. И кажется, в этой жизни для меня места нет. Сердце сжалось от тоски. Больше всего мне хотелось сейчас крикнуть ему: "Да взгляни ты на меня! И не просто взгляни, а так, чтобы увидеть! Ты хоть когда-нибудь видел меня?!"

Вместо этого, я изобразила на лице улыбку и подняла стакан с соком.

— За тебя, Славка! И за твоё большое будущее.

— Спасибо, — смутился Слава, будто очнувшись, и тоже взял стакан. — Прости, Алиса! Столько мыслей…

— Я всё понимаю. Тебе сейчас совсем не до меня. Прости, что настояла на этом ужине. Мне очень хотелось побыть с тобой, ведь кто знает, когда мы теперь увидимся?

— Всё нормально, Алиса. Всё правильно. Ведь мы друзья.

Именно это добродушное спокойствие Славы и вбило последний гвоздь в остатки моего спокойствия и самообладания.

— Это я твой друг, Слава, — заговорила я почти беззвучно, но очень эмоционально и отчаянно. Слёзы были слишком близко. — Я. Друг и соратник. Хотя нет, какой я соратник? Просто человек, которому больше нет места в твоей жизни. А я… Я люблю тебя, Слава! И не представляю, как теперь буду жить без тебя! Неужели ты за все эти годы так и не понял, что я люблю тебя? Не почувствовал?

По тому, как вспыхнуло лицо Славы, я поняла, что всё он прекрасно знал и чувствовал. Я поняла, что сейчас разревусь на глазах у изумлённой публики. Разрыдаюсь. Боль казалась невыносимой. Не думала я, что своими силами превращу наш со Славой прощальный ужин в бездарный фарс.

К счастью, мы расплатились сразу, на кассе, потому я просто бросила салфетку, подхватила свой рюкзачок, вскочила и очень быстро пошла к выходу. Прохладные сумерки почти ушедшего лета встретили меня гораздо приветливее, чем мой "друг".

Быстро повернув за угол, я побежала дворами, плача и совсем не думая о том, как выгляжу со стороны. Ещё никогда в жизни мне не было настолько плохо. А самым обидным казалось то, что в ситуации не было виноватых. Сердцу не прикажешь. Моему сердцу не прикажешь разлюбить Славу, а сердцу Славки — полюбить меня.

Слава догнал меня через две минуты. Уговаривал, пытался утешить. Вытирал мне, как маленькой, глаза и нос.

— Прости меня, Слава, я дура. Испортила всё, — выдавила я, наконец, почти успокоившись.

Потом мы медленно брели по вечерним улицам в сторону моего дома. Я держала Славу под руку.

— Всё будет хорошо, Алиса. Мы ведь расстаёмся не на веки вечные. Я буду приезжать. Зимой, на Новый год. А потом летом, на каникулы. А может, и ты когда-нибудь приедешь ко мне в гости. Ты была в Питере?

— Один раз, в детстве.

Неожиданно я испытала колоссальное облегчение: Слава сказал, что я могу приехать к нему!

— Ты правда хочешь, чтобы я когда-нибудь приехала?

— Конечно. Будем вместе гулять по городу целыми днями.

Мы ещё долго болтали со Славой ни о чём и обо всём, но я полностью успокоилась ещё тогда, когда Слава пригласил меня в гости. У меня будто камень свалился с души. А ещё у меня появилась цель. То, к чему я буду стремиться, ради чего буду жить. Я была уверена, что именно мой приезд в Питер изменит наши со Славой отношения, сделает их принципиально другими.