Книга Исповедь начинающей разлучницы, страница 6 – Мира Айрон

Страх этот сначала был необъяснимым, и причину его я поняла позже. Поборов рыдания, я набрала в грудь побольше воздуха, как вдруг что-то случилось. Слава и Алик почему-то резко взлетели вверх. Во всяком случае, с перепугу мне показалось, что взлетели.

Я подняла глаза и увидела своего папу, который левой рукой держал за шиворот Славу, а правой — Алика. Я опять заплакала, теперь от облегчения и от радости, и тут ко мне подскочила мама, которая до этого закрывала машину. Мама обняла меня, погладила по голове. От страха я даже не заметила, как приехали мои родители.

Встряхнув парней, отец легко подтолкнул их к подъезду и приказал:

— Вперёд, бойцы!

Папа мой когда-то служил в воздушно-десантных войсках, и с ним до сих пор мало, кто решался вступать в принципиальные споры. Парни послушно зашагали к подъезду, молча стреляя друг в друга неприязненными и гневными взглядами.

Дома мама заставила всех умыться, а папа, тем временем, оценил "телесные повреждения" двух забияк и достал аптечку. У Алика были разбиты губы, а под глазом красовался синяк. У Славы была ссадина на одной из скул, и тоже подбит глаз.

Пока мама обрабатывала боевые ранения парней, папа позвонил родителям Славы, предупредив о том, что их сын провожал девочку до дома и остался на чашку чая. Пообещал, что сам проводит Славу до дома.

Я сервировала стол, ведь мы, действительно, решили все вместе выпить чаю.

— Придётся попросить прощения у твоих родителей, Вячеслав, — покачал головой папа, глядя на нежданных гостей. — Получается, ты за мою дочь пострадал. Только вот почему? Неужели Альберт представлял собой угрозу для Алисы?

— Ничего я не представлял собой… то есть, угрозу не представлял, — пробурчал Алик, поморщился и коснулся разбитых губ.

Чай Алик не пил, просто сидел за столом, испепеляя взглядом Славу.

— Из-за чего тогда сыр-бор? — удивилась мама.

— Я провожал Алису после праздника, потому что она одна из всего класса живёт в этой стороне. А тут этот, — Слава сделал презрительное движение подбородком в сторону Алика.

— Я сказал мальчику, чтобы шёл домой, пока родители не забеспокоились. Сказал, что провожу Алису сам, мы ведь живём в одном подъезде. А мальчик упёртым оказался. И слишком боевым, — Алик опять потрогал разбитые губы и покосился на Славу.

— Альберт, мне кажется, ты последний человек, которому следует привлекать к себе внимание милиции. Тем более, тебе давно не тринадцать лет. Сколько тебе?

— Скоро семнадцать, — мрачно ответил Алик. — Да я и не собирался драться, он первый на меня кинулся.

Вот тут я и поняла, почему боялась звонить в милицию. Выходит, я всё-таки в глубине души переживала и за соседа, у которого раньше были приводы. Стоило ли проявлять сочувствие и великодушие?

— Слава не выдержал, потому что Алик не пропускал нас в подъезд и грубил Славе, — я почувствовала себя обязанной восстановить справедливость.

— Да, Алиска, не ожидал я от тебя, — вздохнул отец и покачал головой.

— Чего не ожидал? — испугалась я.

— Тебе всего тринадцать, а из-за тебя уже проводятся кулачные бои. Что дальше будет? А?

Мама рассмеялась, а я почувствовала, что краснею. Лицу стало жарко.

— Мне Алиса всегда нравилась. И сейчас нравится, — заявил вдруг Алик.

Все уставились на него, а я поперхнулась чаем и закашлялась.