Книга Не мой типаж, страница 36 – Мира Айрон

Она стояла на табурете спиной к нему и пристраивала на стекло узор, изображавший еловую ветку, украшенную шаром.

— Смотри, так или чуть выше эту сторону?

— Чуть выше эту сторону.

Марина выронила узор из рук, резко обернулась, потеряла равновесие и начала падать.

Григорий подскочил и поймал её, прижал к себе что было силы.

— Где ты был в марте, когда я летела со стремянки в галерее? — сквозь слёзы спросила она.

— Чёрт его знает, где меня носило. Но я запрещаю тебе подниматься на высоту, когда меня нет рядом.

* В тексте использован отрывок из песни "Сердцебиение", автор В. Самойлов

— Мой любимый свитер, — она потрогала серый мягкий воротник крупной вязки. — Ты был в нём, когда я впервые тебя увидела.

Потом запустила руки в его буйную шевелюру, и он закрыл глаза. Погладила щёку:

— Похудел. Когда я открыла твой холодильник, мне захотелось убивать! Совсем нельзя оставить без присмотра!

— Вот и не оставляй. Надо было не уговаривать тебя, а шантажировать! Вот я не сообразил! Ну теперь знай, шаг вправо — шаг влево, и я объявляю голодовку.

— Буду знать. Всё, иди переодевайся, буду тебя кормить!

— Слушаюсь, — улыбнулся он, но продолжал стоять, обнимая её, как будто боялся выпустить.

— Даня! — позвала Марина.

— Целуйтесь- целуйтесь, я тут посижу, — донеслось из комнаты.

— Некогда пока целоваться, надо Гришу кормить, да и нам пора обедать.

— Быстро все руки мыть и за стол!

Марина высвободилась и подтолкнула Григория к двери.

Когда пили чай, Григорий сказал:

— Сейчас пойдём в мебельный. Я тут присмотрел поблизости, можно пешком прогуляться. Надо Дане полностью комнату обставлять. И ты подумай, что нам нужно.

Весь вечер они гуляли по мебельному, споря, выбирая. Купили Дане кровать, компьютерный стол, стулья, шкаф, книжные полки. Марина выбрала журнальный столик и комод, а Григорий настоял ещё и на покупке легкомысленного туалетного столика для неё. Ему хотелось, чтобы в их комнате стояла какая-нибудь определённо женская вещь, постоянно подчёркивая присутствие хозяйки этой вещи в его жизни.

…- Как, опять? Который раз? — смеялась Марина.

— Мне необходима компенсация, — он гладил и массировал ту часть её тела, которой всегда уделял особое внимание. — Мм, какие… И вообще, у нас тут не урок арифметики. Сама виновата, держала меня целый месяц на голодном пайке во всех смыслах.

…Она гладила и перебирала его волосы, и он не давал ей останавливаться, повторяя: "Ещё!"

— Ты как кот.

— Твой личный домашний кот.

— Да. Развод не дам, Гриша. Всё, поезд ушёл.

— Вот и прекрасно.

— Более того, я намерена рожать тебе детей.

— Ничего прекраснее не слышал никогда, — он открыл свои сказочные глаза, перевернулся и потянул её на себя. — Передумать не дам. А сколько детей?

— Много уже не успею, но двоих надеюсь осилить.

— Прекрасно!

— Гриша!

— Что, Мариша?

— Какого цвета у тебя глаза?

— Понятия не имею, — рассмеялся он.

* * * * * * * * * * * *

Спустя 11 месяцев.

Григорий сидел в светлом, стерильном и каком-то будто блестящем коридоре. Он очень нервничал и жалел, что Даню не пустили с ним в родильное отделение. Дане только через месяц восемнадцать, и он считается ребёнком ещё, переносчиком детских инфекций. Пришлось отправить его домой.

Григорий достал телефон, чтобы позвонить Дане, но тот тут же позвонил сам, первый.