Книга Не мой типаж, страница 28 – Мира Айрон

— Смотря какой кот. Ты опасный.

— Сама придумала, сама боишься, — усмехнулся он, перевернулся и потянул её к себе. — А я, тем временем, давно приручён, и стал вполне домашний.

О чём это он? Интересно, он уже подал на развод? Если да, то скоро ей придут документы на подпись из ЗАГСа. Но кольца они оба не сняли почему-то. Привыкли, видимо.

— Мне стыдно признаться, но я сегодня весь день переживала и ничего не ела. У тебя есть что-нибудь? Или я к себе схожу?

— Что-то есть, я сегодня был супермаркете после работы. Пойдём, посмотрим, — он сел и потянул её за руку. — Не пойму только, о чём ты переживала? Неужели тебе могло ударить в голову, что я откажусь?

— Ситуация для меня нетипичная, — усмехнулась Марина.

Пока они шли до кухни, Марина увидела гладильную доску с навороченным утюгом. Он сам гладит себе рубашки, обалдеть! Эта мысль почему-то была крайне возбуждающей. Марина терпеть не могла гладить, делала это только если не было другого выхода.

… То, что он сам гладит, полностью компенсировалось полным и абсолютным неумением и нежеланием готовить. Не из чего было сделать даже омлет или салат. В холодильнике обнаружилась нарезка колбасы и сыра, йогурты и хлеб. Был ещё готовый салат из супермаркета в контейнере и фрукты.

— Так вот ты какой, холодильник сильного и независимого! — Марина достала контейнер с салатом и выбросила в мусорное ведро. — Ты хоть покупай то, что подвергается термообработке! Выпечку или горячее что-то.

Она достала два яблока, помыла, одно протянула Григорию Яновичу. Он улыбнулся:

— Ева?

— Угу, Адам Янович. Мне кажется, или ты говорил Дане, что у тебя в школе была золотая медаль?

— Да, была.

— Интересно. Надеюсь, у Дани другой преподаватель биологии? К твоему у меня вопросы. Большие вопросы! Как отличник уверен, что у него есть запасные органы пищеварения?! Где и как ты вообще ешь?

— Ну утром йогурт, бутерброды и фрукты. Потом обедаю где-нибудь. Знаю все места, где точно не отравят. А на ужин покупаю что-то готовое.

— Ужас! Одевайся, пойдём ко мне. Кашу сварю хоть. И с этого дня ужинать чтобы к нам приходил, ясно? А в выходные и обедать. Завтрак не могу обещать. Понял?

— Понял.

— Что сидим тогда? Вперёд!

Он сидел у неё в кухне, а она стояла у плиты и варила овсянку.

— Овсянка на ночь, — улыбнулся он. — Наконец-то что-то, похожее на реальность, хоть и абсурдную. Такое мне точно не могло присниться. Всё, что было до этого, могло, и даже снилось.

Марина подошла к нему и обняла за шею:

— Ого, какие сны у тебя! Даже завидно.

— Ну а как ты думала? — он массировал кончиками пальцев её локти.

У этого человека явный дар сексуального гипноза. Она и раньше обращала внимание на его длинные, явно чувственные пальцы. Но то, что с ней происходило от любого его прикосновения, даже не интимного, это невероятно.

— Я живой мужчина. Думаешь, легко было видеть тебя каждый день и осознавать, что ты по-прежнему не моя, что я опять ошибся и терплю поражение? — усмехнулся он.

— Так, вернусь, пожалуй, к каше, — Марина с трудом вынырнула из омута его глаз и ощущений, которые он дарил своими прикосновениями. — Пока не поешь, даже не начинай.

— Слушаюсь, как обычно, начальник, — он откинулся на спинку стула. — А я пока всё же объясню то, что осталось между нами недосказанного с этой тяжёлой поездки.