Книга Не мой типаж, страница 23 – Мира Айрон

Она всегда знала, что его нельзя подпускать, противопоказано! И вот итог! Ещё месяц назад она насмешливо и покровительственно смотрела на его пассий, таскавших друг друга за волосы в галерее. Теперь она сама стала такой… Она потеряна, деморализована. Из глаз полились слёзы унижения и досады на саму себя.

— Марина, открой, пожалуйста. Позволь объяснить! — Григорий Янович стучал в её двери из его половины номера. — Я не отвечал ей, Марина!

— Объяснение от создателей "Мама, я не курил, просто рядом стоял, потому от меня пахнет табаком"! — крикнула Марина.

Голос у неё был выше и звонче, чем обычно, и Григорий Янович понял, что она плачет.

— Пожалуйста, Марина. Впусти.

Марина ответила ему на непечатном русском, объяснив, куда ему пойти.

— Марина, ты же девочка, ты искусствовед! Кто тебя научил так разговаривать? — расстроенно спросил он.

Она нашла платок, вытерла лицо, высморкалась. Подошла к двери, громко и внятно заговорила:

— Вот что, Григорий Янович. Я связана обязательством, но в свете последних обстоятельств сдержу слово лишь при условии, что вы держитесь от меня на расстоянии не ближе двух метров. И общаемся мы только по поводу документов на немецком языке. В противном случае я сразу сажусь в первый же самолёт. Ясно?

— Ясно, — ответил он.

— Вот и отлично. Спокойной ночи. Можете продолжать свой отдых в приятной компании. Извините, что прервала столь увлекательное общение.

Он вздохнул, отошёл от двери и опустился на стул. Стянул пиджак, отбросил в сторону. Щека перестала пылать. Он вспоминал выражение её глаз, когда она кричала на эту дуру Ханну. Больше всего на свете ему хотелось прижать к себе сейчас свою "фиктивную" жену, успокоить, всё ей объяснить. Но ему запрещено даже приближаться…

В четверг Марина не пошла вырезать узоры, а отправилась на пробежку по берегу моря. Она была рада, что надела куртку — дул достаточно сильный ветер. Она бежала уже минут десять, когда неожиданно с ней поравнялся высокий подтянутый блондин. Марина помнила: его вчера на приёме представили, как одного из учредителей курсов. Это он, тот самый профессор из Берлина. Она забыла, как его зовут, но помнила, что он какого-то чёрта делал в коридоре, где она устроила скандал вчера вечером.

— Привьет, — обратился он к ней на ломаном русском. Голос у него был густой, низкий.

— Доброе утро, — ответила Марина по-немецки, продолжая бег.

Он побежал с ней рядом. Что ему надо?! И откуда он знает, что она русская? Нигде ей нет покоя.

— Говорите по-немецки? — обрадовался он и перешёл на родной язык. Далее они общались по-немецки.

— Да.

— У вас хороший немецкий. Откуда?

— В школе изучала, — соврала Марина. Не выкладывать же ему тут всё о себе.

Он с сомнением посмотрел на неё, но ничего не спросил. Может, они тут досье на всех имеют? Не удивительно было бы.

— Ральф, — протянул он руку для пожатия прямо на бегу.

— Марина.

— Мария?

"Ну конечно! Как же иначе?!".

— Мари, — сказала она, вспомнив Жанну, которая звала её так. Так и таскался он за ней всю пробежку. Интересно, почему он не ведёт лекции? Небожитель? И где его семейные ценности? Кольца нет.

…Вечером она пришла в комнату к Григорию Яновичу, "учить уроки", как они это называли. Он весь день соблюдал дистанцию. Вёл себя в соответствии с требованиями Марины и сейчас. Ну не мог он схватить её и прижать как следует. Он бы возненавидел себя за любое, даже минимальное насилие по отношению к ней. Потому лишь молча смотрел и внимательно слушал всё, что она говорила. Потом она так же спокойно удалилась к себе. Ей удалось полностью восстановить самообладание. Хотя Григорий Янович даже не представлял, чего ей это стоило.