Книга Между, страница 38 – Агата Лав, Лавли Рос

Наверное, у меня срыв.

Внутри то лижет огнем, то эхом отдается вселенская пустота.

Перед глазами мутно, а руки плохо слушаются. Я едва не разбиваю высокую тарелку с капсулами для кофемашины. Первая капсула летит на пол, выскользнув из пальцев, а вторая не хочет вставляться в отсек. Только с третьей мне удается подружиться. По комнате разлетается монотонное бурчание техники.

Я кожей чувствую, что Димитрий рядом. Он не вмешивается, а я боюсь, что моя истерика сделает новый виток и я что-нибудь наговорю ему в лицо.

— Димитрий, я не могу найти карту, – сбоку раздается незнакомый женский голос, в такт которому стучат шпильки. – Я, наверное, забыла… Ой…

Она глупо выдыхает, замечая меня. И сразу ежится, как будто попала под порыв ледяного ветра. Ее взгляд небесно-голубых глаз падает на мое разбитое лицо, и она не может скрыть отвращение. Вот ее личико просится на обложку модного журнала. Ей лет двадцать, она буквально пышет свежестью и дерзкой сексуальностью. И она либо не дура, либо давно знает Димитрия. Она назвала его по имени, без сокращений и “котиков”. Димитрий не переносит этого, заставляя выговаривать свое редкое имя до последней буквы.

— Значит, мне не показалось. – Я снимаю чашку с подставки. – Вчера я слышала ее смех.

Я снова смотрю на девицу. Она же ищет подсказку у Димитрия, она не понимает, как себя вести. Но Димитрий молчит. И мне до сих пор кажется, что он следит за каждым моим движением.

— Ты впервые в этом доме? – спрашиваю ее.

Девица вздергивает подбородок и глядит на меня с презрением. На ее идеальном личике с высокими скулами и пухлыми губами отображается тень победного марша. Мне даже не нужен ее ответ. Теперь я уверена, что ее впервые пустили на порог особняка Димитрия. Пошла на повышение, так сказать. Вот откуда эти высокомерные искры в ее глазах. Она видит перед собой поверженную соперницу, из рук которой вырвала ужасно лимитированную путевку в роскошную жизнь.

Нет, я погорячилась. Она все-таки идиотка. Перед ней мои синяки и ссадины, а ей плевать.

— Не то, да? – Я оборачиваюсь к Димитрию. – Не понравилась куколка?

Между нашими телами как будто натянули сотню нитей. Черных, прочных, испачканных в грязи… Я чувствую связь, чувствую, что если затянуть это мгновение, то покажется, что больше ничего и никого вокруг нет.

— Карту ты не найдешь, – бросаю голубоглазой красотке, не поворачиваясь к ней. – Тебя сняли с довольствия, ты не стоишь денег, которые просишь.

Я считываю реакцию Димитрия.

Он не вмешивается и не защищает свою новую пассию. Я понимаю, что попала в цель. Она действительно не может найти банковскую карту, потому что он забрал ее. Я подхожу к панорамному окну и вижу рядом со ступеньками черный крутой седан из гаража Димитрия. Сейчас этот седан исполняет роль утреннего такси, которое должно отвезти девушку домой после бурной ночи.

Но малышка тормозит. Не улавливает истинный подтекст ситуации и продолжает стоять посреди гостиной. Мне отчаянно хочется поторопить ее, чтобы она не испытывала терпение Димитрия. Она что, слепая? Только так можно не заметить, что с ним сейчас нельзя шутить.

— Тебя ждет машина, – говорю и дотрагиваюсь до стекла.

Свет падает так, что я вижу свое отражение. В ванной тоже было зеркало, но я никак не привыкну к ранам на своем лице. Я провожу пальцами по стеклу, словно их можно стереть, как мутную испарину.