Книга Между, страница 28 – Агата Лав, Лавли Рос

— Откуда тебе знать, как я провел эти два года?

— В любом случае ты был далеко.

— Ты так захотела. Ты исчезла.

Он переносит ладонь на мою рубашку и жестко дергает. Ткань трещит, а пуговицы разлетаются в разные стороны. Я пугаюсь, в мозгу мелькает паническое: “Здесь больше нет моей одежды, мне не во что переодеться!” И тело находит лишь один выход. Я размахиваюсь и бью Клима по щеке. Только ему плевать! Он все равно наклоняется и касается губами моей обнаженной груди. Он пьет и ласкает меня. Его грязный поцелуй запускает чистый ток по моему телу. Внутри смешивается столько эмоций, что я совершенно теряюсь.

— Клим, – шепчу, но скорее нужно звать себя.

Да, Алла, нужно приходить в себя!

Я снова ударяю его и вырываюсь со всей силы. Выкручиваюсь, уже не заботясь об одежде и возможных ссадинах.

— Не смей! Нет! – кричу в запале. – Я не хочу!

Он останавливается.

Не знаю, что на него действует. Мои возгласы или мои пощечины. Но Клим разжимает ладони, позволяя мне выбраться из-под его массивного тела. Я цепляюсь за кровать и рывком перебираюсь на другую сторону, а потом трачу почти минуту, чтобы привести дыхание в порядок. Все это время Клим неотрывно смотрит на меня. Я не могу прочитать его, но чувствую, что сама гляжу на него с ненавистью.

— Ты всё такой же, Клим. Глухой и зацикленный на себе. Если тебе плевать на свою жизнь и ты такой смелый, что не боишься Димитрия, то молодец. Мои овации. Только я не молодец, и я боюсь его. Я не хочу попадать под его горячую руку. Он не оценит мое молчание. А я уже промолчала, я должна была в первый же день сказать ему, что знаю тебя и что мы были любовниками.

Я дергаю рубашку, чтобы соорудить запах на груди.

— Димитрий решит, что я водила его за нос. А я не хочу узнавать, какой он в гневе.

Я сегодня узнала, какой он, когда остывает. Я настолько привыкла, что рождаю в нем голодное пламя, что ситуация с переездом в другой дом ставит меня в тупик. Я пыталась подготовиться к этому моменту, запрещала себе влюбляться в Димитрия и привыкать к его уровню жизни. Но я все равно воспринимаю его холод как гром среди ясного неба. Словно всю мою жизнь вывернули наизнанку.

Но одно я знаю точно: мне нельзя злить его. Если все идет к нашему расставанию, то нужно это сделать тихо и мирно. Я уже скрыла историю с Климом, уже упустила момент. Так что поздно. Димитрий в любом случае не поймет моей лжи.

А уж Клим…

Я боюсь даже представлять, что будет, если Димитрий узнает, что он себе позволял.

— Не трогай меня. Больше никогда.

С этими словами я встаю с кровати и иду в ванную комнату. Привожу себя в порядок, насколько возможно, и пугаюсь тому, насколько выбита из равновесия. Пальцы шалят, а в глазах горит испуганный огонек. Я умываюсь, стараясь стереть поцелуи Клима и заодно всю память о нем. Но это нереально.

— Ты разберешься со всем этим, – бросаю своему отражению в зеркале. – В чем-то Клим прав. Ты и правда потеряла себя. Нужно возвращаться, Алла. Нужно возвращать свою нормальную жизнь.

И надо что-то придумать с одеждой.

Рубашку не спасти. Я снимаю ее с себя и прячу за стопкой полотенец, с которых не сняли упаковку. Я проверяю остальные полки и, к счастью, нахожу минимальный набор одежды. Махровый халат и пижама. Она состоит из шортиков и простой хлопковой футболки. Я надеваю ее и вытягиваю ткань на рукавах, делая узелки, чтобы футболка выглядела “интереснее” и меньше походила на пижаму. Подспудно я жду Димитрия. Понимаю, что он может приехать в любую минуту.