Книга Вдовец, страница 26 – Агата Лав

«Тянет костром».

«Он был нежен, он мягко целовал и касался. И мне было хорошо… Как прежде с ним».

Я не дочитываю, потому что чувствую, что вот-вот не смогу сдержать слезы. Каждая строчка отдается глубоко внутри, и хуже всего от сухого лаконичного слога. Словно незнакомая мне девушка писала о чем-то обыденном, возможном в привычной жизни. Как запись в девичий дневник, где-то между красивыми наклейками и полосками разноцветных фломастеров.

Ведь кран правда может подтекать, а сосед громко включить музыку. Это возможно, да, но не тогда, когда тебе обещают перерезать горло. Это события вычитающие друг друга, ты не можешь думать о монотонно капающей воде, когда тебе пообещали такое.

Хотя со мной происходит то же самое. Я сижу в круглосуточной кафешке и думаю об убитой девушке и ее предсмертных записках. И пульс даже успел прийти в норму, мой организм чертовски быстро адаптировался.

Так что я могу сделать собственную пометку, столь же буднично и лаконично. «У официантки пятно над бейджиком. Кажется, кофе».

Я иду на выход, чтобы глотнуть свежего воздуха, и на мгновение забываю, что найду на улице Итана и Кирилла. Мужчины стоят у спортивного седана Итана и смотрят под ноги. Они молчат, и почему-то одного взгляда на них хватает, чтобы понять, что молчат они давно и тяжело. Кирилл курит, медленно затягиваясь, а потом забывая о сигарете на целую вечность. И он ежится, то ли от ночной свежести, то ли от собственных размышлений.

— Забери, — я протягиваю ему папку, в которую втиснула все до единой записки, измяв их в сотый раз.

— Открывала?

Я киваю и ловлю вопросительный взгляд Итана.

— Я говорил тебе, что нашёл дом, в котором он держал одну из девушек. Записки были повсюду, — продолжает Кирилл, — не уверен, что отыскал все… Дом небольшой, но старый, там каждую трещину надо проверять.

— Так что в папке?

— Записки, оставшиеся от второй жертвы, — Кирилл отвечает Итану и забирает папку из моих рук.

Итан хмурится, отпуская тяжелый выдох, а потом машинально поднимает руку, словно хочет дотронуться до плеча друга, но останавливается, оставив жест незавершенным и корявым.

— А Ольга была первой, — произносит он сдавленно. — Я рассказал о ней, прости.

Кирилл явно проводил черту честности в другом месте, и о погибшей жене мне знать не следовало.

— Ты много болтаешь, — зло выдыхает Кирилл.

— Ты сам проговорился, — я вмешиваюсь и вхожу в их тесный круг, — сказал, что я похожа на нее. Я бы все равно догадалась на кого именно.

Кирилл отворачивается от меня и выдыхает сигаретный дым, а потом щелчком отбрасывает сигарету подальше.

— Догадалась бы, — соглашается он с кивком. — Писала вторая убитая девушка, записки из дома, который я нашел в области. Я купил его…

— Ты что? — вспыхивает Итан.

— Чтобы никто не мешался под ногами.

— Ты идиот, Кир, это же вещдок. Это все вещдок! — Итан сжимает край папки и с силой встряхивает. — Если дело выйдет на федеральный уровень, с прессой и звонками из Москвы, к тебе будет очень много вопросов. Тебя затаскают по допросам, никакие связи не помогут.

— У меня есть ответы, мне бояться нечего.

— Да? Ты уверен? Тогда отлично продумано, на ура просто. Но я на твоем месте уже сейчас бы начинал ползать в ногах у Александры, потому что у нее тоже есть ответы.