Книга Жестокие чувства, страница 85 – Агата Лав

— Ему нужен врач, – произношу на выдохе. – Роман, пожалуйста…

Он снова смотрит на меня и щурится.

— Зачем? – вдруг спрашивает он холодным тоном.

— Он тяжело ранен, он может умереть.

— Это я вижу, – он кивает. – Я не понимаю, зачем его спасать. Зачем это тебе?

В его глазах открывается черная глубина, которую я не видела прежде. Но сейчас ничего остается, приходится нырнуть в нее и постараться не задохнуться. Я собираю оставшиеся силы и подаюсь к нему, чтобы между нашими лицами остались жалкие сантиметры.

— Ты же видишь, ты уже все понял, – говорю. – Мои пальцы дрожат, я бледная… Я напугана до ужаса, потому что не могу потерять его.

Лебедев усмехается, и эта эмоция мучительно застывает на его лице.

— Я люблю его, – я все равно договариваю, хотя инстинкт самосохранения требует противоположного.

— Не надо, – Герман вдруг подает голос. – Не проси его…

Третьяков откуда-то берет силы и переворачивается, хотя, видимо, собирался подняться. Его неумолимо тянет к земле, и мне не удается удержать его, он заваливается на бок, а я лишь успеваю обнять его за плечи и прижать к себе. Он утыкается виском в металлический пол, и по его лицу стекают капли воды. Ее не становится меньше, словно где-то перебили трубу или открыли люк, она затапливает почти всю парковку, и я вижу, как от тела Германа по ней расходятся красные хрупкие паутинки.

— Значит, это твой выбор? – спрашивает Лебедев и снова опускает голову, смотря на Третьякова, на его лице появляется брезгливость. – Ты хорошо подумала?

— Роман, ему очень нужен врач.

— Нет, – отрезает он.

— Боже! – Я срываюсь в слезы на мгновение, потому что чувствую, как утекает драгоценное время. – Я умоляю тебя!

Я выбрасываю руку вперед и касаюсь его плеча. Нажимаю сильнее, понимая, что он хочет сбросить мои пальцы. Но я тянусь к нему всем телом, почти падая на него, и не даю ему разорвать зрительный контакт.

— Он тонет, – выдыхаю ему в лицо. – Захлебывается без воздуха. Как твоя жена.

— Не смей…

— А я люблю его, как ты ее. Почему эта жестокость должна случиться снова? Если бы кто-то мог тогда спасти ее, подарить ей жизнь… Ты сейчас – этот кто-то. Ты слышишь? Ты можешь все исправить.

Я только в этот момент чувствую острую боль. Выбираюсь из морока и понимаю, что Роман до синяков сдавил мои плечи. Я дышу его загнанным дыханием и впитываю его гнев как губка. Он едва контролирует себя и, кажется, сейчас разорвет меня за то, что я сказала. Мне остается только смотреть в его глаза, в которых проносится калейдоскоп эмоций.

— Ты можешь все исправить, – повторяю. – Можешь… Я умоляю тебя. Не надо повторять то, что уже произошло. В жизни не должна всегда побеждать жестокость.

Четыре месяца спустя. Вместо эпилога

Я сижу за рабочим столом, внимательно наблюдая за клиентом. Мужчина тридцати двух лет рассказывает о своих проблемах на работе. Его слова льются непрерывным потоком, но я успеваю отмечать важные моменты, которые сигнализируют о том, что он постепенно раскрывает свои внутренние переживания. Его голос слегка дрожит, когда он рассказывает о новом проекте, который доверило ему начальство. Он переживает, что не заслуживает своей должности, что его достижения – это просто слепое везение. В такие моменты его взгляд становится беспокойным. Словно каждый раз, когда он вспоминает ситуации из офиса, его преследует мысль, что он обманывает всех вокруг.