Книга Бледная поганка, страница 20 – Елена Лабрус

— Хорошо, что не мучилась, — шептались на похоронах. — Калекой не осталась. Дочке обузой не стала. И умерла молодой.

А я смотрела на её волосы и думала, что они даже не успели отрасти.

Погибла она по невнимательности, или ей стала невмоготу жизнь без властной матери и алкоголя, я уже никогда не узнаю.

Кирилл нашёл мне липового опекуна, и с тех пор я жила одна.

Отмыла квартиру. Как могла, сделала ремонт. Кое-что прикупила. Но, конечно, это были уже не те хоромы, что видел Сомов в шестом классе и которые поразили его в самое сердце.

— Прости, но я, наверное, больше не могу с тобой заниматься, — сказала я.

— Это из-за моей матери, да? — он заметно расстроился.

— И да, и нет. Мне, правда, сейчас меньше всего нужны проблемы. — Варицкий был под следствием (а значит, и моё имя могло всплыть), я ему поклялась, что поступлю, а директор школы слов на ветер не бросала. — Да и тебе тоже.

Сомов протянул руку и вдруг коснулся моего лица.

— Ты очень красивая.

— Издеваешься? — ужаснулась я.

Нет, нет, не может быть, чтобы я ему нравилась, предательски стучало в висках.

Ужаснулась и испугалась. Сама себя и того, что почувствовала.

— Не издеваюсь, — сказал он серьёзно. — Ты как модель. Ну, вроде Келли Миттендорф.

— Ты странный, — пожала я плечами, стараясь ничем себя не выдать. Сердце колотилось, как у загнанного зверя. — Но в школе лучше ко мне не подходи, ладно?

— Ладно, — кивнул он, тяжело вздохнул и побрёл домой.

Могла ли я знать, что мой отказ станет лучшей приманкой? Конечно, нет.

Поверила ли в искренность его слов? Конечно, да.

Много ли мне было надо! Доброе слово. Долгий взгляд. Одно короткое касание.

Я весь вечер я просидела в сети, рассматривая фото Келли Миттендорф.

Американская фотомодель с очень спорной внешностью. Кто-то считал её лицо по-детски трогательным, а её, из-за бледной кожи, похожей на фарфоровую куколку, кто-то — откровенно страшной. На снимках она выглядела то инопланетянкой, то умственно отсталой девочкой из деревни.

Тем не менее, она была одной из самых ярких представительниц ugly face models — моделей с некрасивыми лицами (в мире моды был спрос на неповторимость) и она… нравилась Андрею Сомову.

Я посмотрела в зеркало на своё лицо.

Да хуй ты угадала, дорогая мама Сомова, он — мой.

Я его люблю.

Ольга Борисовна будет рыдать на свадьбе, словно сына хоронит.

А Сомов блаженно улыбаться, не обращая на неё никакого внимания.

Пьяный, довольный, с выжатыми досуха яйцами, на подкашивающихся ногах — мы три дня не вылезали из постели — совершенно одуревший от свалившегося на него счастья, потрясённый, онемевший, жадно тискающий молодую жену.

Но он получил не только секс, о котором не мог и мечтать — безудержный, грязный, жёсткий, непристойный — он получил куда больше.

Вы уже догадались, что ещё я ему предложила?

То, от чего этот красивый, но абсолютно испорченный пацан не смог отказаться.

Я предложила ему квартиру. Пятикомнатную бабкину «сталинку» в центре.

Вернее, половину. Как подарок на наше бракосочетание.

И юрист в договоре очень подробно описал условия, при которых я верну себе его половину, если Сомов подаст на развод, или он получит всю квартиру целиком — если на развод подам я.

Поэтому мы не могли развестись.

Мы были обречены друг на друга.