Книга Бледная поганка, страница 19 – Елена Лабрус

Сомов купил по мороженому, и мы пошли к моему дому пешком.

Клёны роняли нарядные листья. На город опускался тёплый вечер. До центра, где я жила, было далеко. А мы смеялись, болтали и не замечали ни времени, ни расстояния.

— Помнишь, в пятом классе, — вспоминал Андрей, — ты подставила Котовой подножку, и она растянулась во весь рост.

— Ага, — засмеялась я. — На линейке перед всей школой.

Платье на ней задралось, и все увидели трусы и прокладку.

Котова толкнула меня в столовой, я облилась компотом, испортила белую блузку (которую потом так и не удалось отстирать, бабка стегала меня за неё с особой жестокостью), а Котова с подружками довольно ржали, изображая моё глупое лицо, когда я смотрела на расползающееся вишнёвое пятно.

— Конечно, я помню. А помнишь, в шестом…

— Да, да, да, — с энтузиазмом подхватил он. Рассказал какую-то глупость, которыми я не особо гордилась (я хотела о другом), но глаза у него блестели от восторга, и я не стала исправлять.

За этот блеск в его глазах я отдала бы всё.

— Слушай, всё хотел тебя спросить, а Лаврухиной ты правда в рюкзак насрала?

С Лаврухиной была та же история. Она задиралась долго, незаметно, подленько, исподтишка, пока меня не достала. Пока руку не засунула в дерьмо. Истерику, которая с ней случилась, запомнили все. Так её между собой потом и прозвали Засранка, пока она в другую школу не перевелась.

— Конечно, нет, — покачала я головой. Хотела сказать, что это не я, как отпиралась всё время, доказать всё равно никто ничего не мог, все только догадывались, но не стала. — Это было собачье. Я увидела, как большая собака справила нужду у школы. Добросовестный хозяин собрал тёпленькое лопаткой в пакет и выкинул. А я вытащила.

Хотела добавить, что Лаврухина сама напросилась, но сочла лишним. Мне показалось, Сомов расстроился. Словно видел перед глазами, как я на корточках тужусь над её открытым портфелем, или бережно какаю дома в пакетик и несу в школу, а тут такое разочарование — дерьмо оказалось не моим.

— Но всё равно ты очень крутая, — сказал он. — Слушай, а… — вспомнил он ещё что-то.

Удивительно, как много он помнил обо мне. Куда больше, чем я сама.

И, наверное, восхищался мной как диковинной зверушкой, но кто бы мне тогда объяснил.

— А помнишь, мы как-то после экскурсии припёрлись всей толпой к тебе домой? — снова спросил Андрей.

Совсем стемнело, когда мы дошли до моего дома и остановились у подъезда.

Сомов задрал голову, безошибочно найдя глазами окна, хотя был у меня всего один раз, тот самый, после экскурсии.

Боже, какой он был красивый! Аж дух захватывало. Высокий, стройный, широкоплечий. И эти волевые скулы. И твёрдые чувственные губы. И глаза… Провалиться мне на этом месте!

— Квартира у тебя охуенная, — сказал он.

— Ну, сейчас там всё изменилось, — пожала я плечами и отвела взгляд.

Не к добру это — так на него пялиться.

— Жаль твою маму, — вздохнул он сочувственно.

— Да, мне тоже, — кивнула я.

Когда Варя взял меня под своё крыло, у меня появились деньги на её лечение.

Мать откапали, привели в божеский вид. Как мне казалось, она вполне пришла в себя, пока не шагнула под автобус.

Происшествие зафиксировали как несчастный случай. Очевидцы и водитель автобуса говорили, что она даже не повернулась, просто шагнула на проезжую часть, и всё.