Книга Признаться в любви нелегко, страница 8 – Линдсей Армстронг

— Ты шутишь. Ей всего шесть лет.

— И тем не менее. Более детским языком, но она сказала именно это! Очевидно, шесть лет – уже достаточный возраст, чтобы подмечать мужские слабости. С тобой, например, просто невозможно смотреть телевизор по той же причине. Как и с Крисом.

— Господи!

— Вот так. – Никола села и придвинула к себе пачку счетов.

— Мы приглашены в воскресенье на обед, между прочим, – заметил Бретт.

— В какое-нибудь интересное место? Детей можно будет взять с собой?

— Конечно. К Мейсонам. Мне кажется, ты встречалась с ними на обеде у Гуди несколько недель назад.

Никола наморщила лоб.

— А, помню. Он такой огромный бородатый медведь, а она – маленькая, привлекательная и до неловкости откровенная женщина. – Никола казалась удивленной. – Не он ли новый судья окружного суда?

— Именно он. Они пригласили нас в свой дом на Бачанс-Пойнт. У них там помимо пляжа есть еще и бассейн. Детям понравится.

— Звучит соблазнительно. – Отложив ручку в сторону, Никола с удовольствием зевнула. – Пожалуй, я закончу это завтра.

— Устала? – спросил Бретт небрежно, увидев, что она подобрала под себя ноги.

— Сама не знаю отчего.

— Так подействовала консультация по поводу семьи и брака? – предположил он.

— Если это и подействовало на кого-то, то, мне кажется, скорее на другую сторону. – Она скорчила гримасу. – Консультант был весьма озадачен.

— Остается надеяться на его порядочность, – буркнул Бретт.

— Он священник, Бретт!

Бретт встал и потянулся.

— Сомневаюсь, что тебе, как и мне, доставит большое удовольствие фигурировать в колонке светских сплетен, Никола. – Они долго смотрели друг на друга, пока он не добавил: – Не забудь, это была еще одна цель нашего брака – оберегать твое честное имя от всякой грязи.

— И на этой подобающе приятной ноте… – она встала и присела в реверансе, – я отправляюсь спать, сэр!

Он ничего не сказал, но его взгляд вдруг стал циничным и холодным.

Только не говори этих слов, предупредила себя Никола. Но, как это частенько случалось, она пренебрегла собственным советом, хотя и смогла произнести свою фразу бесстрастно, а не с безрассудной пылкостью:

— Временами я ненавижу тебя, Бретт!

— Я знаю. – Он взял свой стакан и осушил его.

— И тебя это не беспокоит?

Он поставил стакан на стол, с минуту внимательно разглядывая его, потом поднял глаза на нее. В них было столько тоски, что она затаила дыхание, ощутив знакомую дрожь в позвоночнике. Дрожь, за которую она презирала себя, но ничего не могла с этим поделать – так Бретт действовал на нее.

— Нет, Никола. На самом деле ты напомнила мне сейчас Сашу. Она часто ненавидит меня, когда не может поступить по-своему. Почему ты не идешь спать? Ты выглядишь усталой и раздраженной.

Она открыла было рот, но закусила губу и прошла мимо него. Бретт, протянув руку, успел схватить ее и сжал запястье.

— Не очень удачное сравнение? – с мягкой иронией заметил он, потом искренне рассмеялся, увидев выражение ее лица. – Ладно, ладно, извини! Разумеется, ты не напоминаешь мне Сашу. Это тебе в отместку. Не принимай все так близко к сердцу.

Они стояли очень близко, и Никола могла различить маленькие золотистые крапинки в его глазах, а еще – ощутить дрожь от осознания этой близости, от прикосновения его тонких сильных пальцев к нежной коже ее запястья.