Книга Ян и Инь 3. Свой, среди чужих, страница 74 – Павел Вяч, Ник Вотчер

Он тоже здесь присутствовал, но мостом я назвал это сооружение исключительно из-за функции, которую оно выполняло. Будь моя воля, я бы сроду не ступил на шаткую и ненадёжную конструкцию, которая вела через пропасть. Но другого выхода не было.

— А он не развалится? — спросил я Дорбуя, глядя на шатающийся мост.

Столбы, что каким-то образом вбили в камень, потемнели от старости и покосились. Толстые верёвки поистрепались и выглядели так, словно кто-то пытался их перепилить. Часть досок, по которым нам предстояло пройтись, отсутствовала. А те, что остались, выглядели так, словно только и ждали, когда на них кто-нибудь наступит, чтобы сломаться под весом незадачливого путешественника.

— Я через это не пойду, — сходу заявил Акамир, когда мы подошли к мосту.

Вблизи он выглядел ещё хуже, чем издалека. И, признаться, я был полностью согласен со словами приятеля. Вот только выбора у нас особо не было. Других мостов я как-то не заметил.

— Придётся, — сказал я Акамиру, скептически осматривая конструкцию.

— Пускай он первым идёт! — заявил приятель, кивнул на нашего провожатого.

— Не смотрите на внешний вид. Он ещё лет десять простоит, — заявил нам монгол.

— Ну, так покажи нам, как хорошо и надёжно вы строите, — не скрывая своего отношения, произнёс Акамир.

— И покажу! — ответил тот, и смело шагнул в пропасть.

Точнее, шагнул то он на мост, но со стороны выглядело именно так. Если не присматриваться, то складывалось ощущение, что он идёт по воздуху.

Словно желая усложнить монголу жизнь, подул достаточно сильный ветер. Его хватило на то, чтобы начать шатать мост с бредущим по нему человеком. Не знаю, что испытывал монгол, но Акамир явно побелел.

Чтобы не думать о том, что вскоре мне предстоит повторить его путь, я принялся разглядывать ближайшую к нам часть моста. И тут же нахмурился. Я более чем уверен, что верёвки, которые выступали в качестве поручня, были подрезаны. Не сильно, но заметно. И я даже догадываюсь, кто это сделал.

Зачем он так поступил, другой вопрос. Но явно не из добрых побуждений. Я обязательно его за это накажу, когда мы все окажемся на той стороне. Точнее, если окажемся.

— Акамир! Стреляй! Не дай ему перерубить верёвки! — закричал я, забегая на мост.

Проклятый монгол, которого мы, между прочим, были вынуждены защищать пока он вёл нас к выходу, пилил ножом верёвки на той стороне моста. Если у него получится, то нам придётся возвращаться обратно и искать другую дорогу.

Я торопился как мог, чувствуя, как под моими ногами трещат и ломаются старые деревянные дощечки. Мост не просто покачивался, он ходил ходуном. Как я при этом умудрялся не просто держать равновесие, но ещё и бежать, останется для меня загадкой до конца жизни.

Выпущенную Акмиром стрелу я не заметил, но результат был налицо. Приятель попал предателю в спину, из-за чего тот был вынужден прекратить своё грязное дело.

Я подскочил к нему и пнул в живот, отшвыривая подальше от моста. Тот натужно скрипел, а веревка, которая выступала в качестве перил, начала расходиться.

— Давай сюда! Быстрее! — закричал я приятелю, который так и стоял на той стороне.

— Да он не выдержит! — заорал Акамир в ответ.

— Быстрее! ДАВАЙ! СЮДА! — ещё громче прокричал я, глядя на то, как в сторону моего друга несется барс.