Книга Ян и Инь 2. Путь к свободе, страница 94 – Павел Вяч, Ник Вотчер

Я умудрился влиться в ряды монголов и, когда они пошли в атаку, стремясь прорвать центр с остриём в виде Степана, устроил в их рядах переполох, принявшись раздавать удары и обвинять в этом других. Атака захлебнулась, и наши бойцы смогли опрокинуть монголов.

Не случись эта нелепая ситуация с лошадьми, и у нас бы ничего подобного не получилось. А так, пока часть сил противника пыталась успокоить скакунов, а другая часть тушила лагерь, мы смогли разобраться с оставшимися, пусть и ценой потерь.

Сражение длилось до рассвета. Под конец у нас даже руки с трудом поднимались. Что уж говорить о тех, у кого не было духов. Я вообще удивлён, как они на ногах держались. Если бы не поддержка мужиков и подростков, которых мы освободили из плена, то мы бы не справились.

И так, часть монголов отступили, разбежавшись в разные стороны. Кто-то умудрился успокоить и оседлать своих лошадей. Кто-то задохнулся во время тушения шатров. Кого-то убили свои же, воспользовавшись возможностью и суматохой, чтобы свести давние счёты.

Я сам был свидетелем того, как троица монголов напала со спины на пятерых бойцов, судя по всему, с другого клана, и зарезали их всех. Правда из трёх выжил всего один. Но и ему я помог отправиться на встречу с предками.

На рассвете, когда стало понятно, что мы победили, над окутанным туманом лугом раздался бабий плач. Они оплакивали погибших мужей, братьев и даже детей. Кто-то даже сыпал проклятиями в нашу сторону, обвиняя в смерти своих родственников и друзей нас, а не монголов.

И это, признаться, повергло меня в шок.

— Привыкай, Ян, — грустно усмехнулся Степан, глядя на то, как какая-то баба плюёт в его сторону, сидя на коленях перед телом мёртвого парнишки лет четырнадцати на вид. — Такова цена благодарности. И плевать ей, что, когда их увели бы в степь и пригнали в нужное место, её сына или кого она там оплакивает, сделали бы рабом или, что ещё хуже, сломали бы и заставили сражаться против своих же. Про неё я вообще ничего не говорю. Она бы и половину года не продержалась. Плевать. Сейчас для неё враги мы, а не монголы. И пускай именно они взяли их в плен, они убили парнишку, но повели их в бой мы. Я.

— Не кори себя, командир. Я считаю, что ты сделал всё правильно. Если бы мы просто ушли, то, каждый раз, когда бы засыпал, я бы видел их лица. И жалел о том, что мы им не помогли. Не вытащили из грязных лап проклятых монголов.

— Проклятых монголов? — усмехнулся Степан. — Так их не любишь?

— А за что мне их любить? Они пришли на наши земли, убивают наших людей!

— Забавно, — покачал он головой. — Ханец считает себя русом и проклинает монголов. Кто бы рассказал — не поверил.

— Здесь мой дом, — твёрдо ответил я. — И я не только про армию, в которой нам служить ещё немало лет. — Я про всё это, — я обвёл рукой луга и леса.

— Не беспокойся. Если доберёмся до дяди живыми, я опишу все ваши подвиги. Думаю, вам за такое несколько лет срежут.

— Нам ещё за помощь в штурме не срезали, — произнёс Макс, который уселся на землю рядом с нами. — Фух, поспать бы! А ведь нам ещё неизвестно сколько и куда тащиться со всеми ними!

— Не переживай. Дядя суров, но справедлив. И за подвиги ваши наградит сполна. Не обидит.

— Дожить бы, — протянул я.

— Доживём. Уж вы-то двое точно! Час на отдых и собираемся!