Книга Рассвет ярости и гнева, страница 116 – Мелисса Рёрих

Тесса прокашлялась:

— Значит, ты думаешь, что это какой-то потомок Ариуса превратил Ночные Воды в то, чем они стали?

— В этом есть своя логика.

— Ты само воплощение логики, — поддразнила она со вздохом и снова повернулась к воде. Но когда он не ответил сразу, она снова обернулась и обнаружила, что он все еще смотрит на нее. — Что?

— Давно я не видел тебя такой… спокойной.

Она снова вздохнула и обхватила себя руками.

— Могу я кое-что тебе сказать?

— Всегда.

Но она все равно медлила. Произнести это вслух значит признать это в первую очередь перед самой собой. Но разве это важно в ее сне? В видении, которое, возможно, никогда не станет реальностью?

— Я устала, — наконец прошептала она, и голос ее был едва слышен. — Я устала от секретов. Устала от интриг. Наверное, я устала быть одновременно и злодейкой, и спасительницей. Устала то ненавидеть тебя, то скучать по тебе. Устала быть той, кого все ненавидят. Устала сражаться.

— Не смей прекращать сражаться, Тессалин! Ты меня слышишь?

Но она продолжала, словно и не слышала его слов:

— Это вечное притяжение и отталкивание. Моя магия чего-то хочет, а я чего-то желаю. Сила зовет, ярость манит. Море свободы и вихрь цепей. Как это может быть одновременно всем и в то же время ничем? Как можно одновременно чувствовать, что летишь и падаешь? Наверное, баланс — такая же иллюзия, как и надежда. Наверное …

Фраза оборвалась, потому что большие ладони обхватили ее лицо, а губы, в которых она столько раз терялась, взяли то, что она наконец была готова отдать. Его поцелуй был глубоким, настойчивым, всепоглощающим. Она не могла дышать, но ей было плевать. Она бы никогда не захотела вынырнуть на поверхность даже за глотком воздуха. Здесь она могла утонуть, именно в этом месте. И была бы счастлива. Здесь, в этом мгновении, часть ее души, которая все еще металась до этого, почти обретала покой.

Если бы только ее сны не были столь мимолетными.

Он отстранился, и она тихо всхлипнула. В какой-то момент ее руки перестали комкать собственное платье — они вцепились в ткань его рубашки. Она держала его, не давая отдалиться, а он все еще удерживал ее лицо в ладонях, вглядываясь в ее глаза.

— Я твой, — прохрипел он, и в его голосе звучали нужда и отчаяние, которые она слишком хорошо понимала. — Каждая частичка меня. И я всегда приду за тобой.

— В другой жизни, — прошептала она, позволяя своему свету струиться и смешиваться с легким темным туманом, клубящимся вокруг него. Точно так же, как Ночные воды сливались с рекой Концов.

— В каждой жизни, маленькая буря.

Ее улыбка вышла грустной.

— Все такие же красивые слова… даже если ты лишь призрак.

— Тесса…

Но он не успел договорить: она снова прижалась губами к его губам, позволяя себе утонуть в воспоминаниях.

Ее веки дрогнули, и она приоткрыла глаза, потянулась, чтобы убрать волосы с лица. Лишь тогда кончики пальцев нащупали слезы на щеках. Она так долго боролась со сном, а теперь сама гналась за ним. Раньше она использовала сон как побег. Может, и сейчас все было не так уж иначе.

Сны были кошмарами, что преследовали ее, но в последнее время она ловила себя на том, что жаждет этих видений. Теперь это было все, что у нее оставалось. Все, что когда-либо будет.

И хотя она смирилась с этим, это не мешало ей искать их в своих снах, даже рискуя увидеть нечто ужасное. Это был единственный способ узнать правду. Единственный способ защитить их теперь.